Борис ХЕЙФЕЦ,
доктор экономических наук,
главный научный сотрудник института экономики РАН

ОФШОРИЗАЦИЯ non stop

Несмотря на громкие заявления на самом высоком уровне, действенных практических шагов против прогрессирующей офшоризации российской экономики пока сделано не было. Более того, появились попытки реабилитации офшоров.

Так, А. Лившиц в газете “Известия” (10 февраля 2010 г.) написал: “Надо бы поменять отношение к офшорам. Сейчас каждый подается как гигантская тайная пещера, забитая наворованными миллиардами. На самом деле деньги там не лежат. Работают. Превращаясь в передовые технологии. Российские и зарубежные активы. Зарплату тружеников. И не факт, что государство, забрав эти средства в виде налогов, нашло бы им более эффективное применение”. Невольно вспомнилась Марксова аксиома — общественное бытие определяет сознание. Не так давно А. Лившиц, будучи министром финансов, советовал российским буржуям: “делиться надо”. А сейчас, поработав на капиталистов 9 лет, изменил свое мнение.

В таких рассуждениях нет ничего удивительного. Офшоры — сложное явление в глобальной экономике. И его оценки очень противоречивы. Они зависят от конкретных интересов. А это могут быть корпоративные интересы, нацеленные на максимизацию прибыли и комфортные условия для развития бизнеса. Интересы богатых граждан, использующих офшорные убежища для сокрытия своих капиталов и тайн их происхождения. Интересы отдельных групп правящих элит офшорных стран, стремящихся сохранить свою собственность и власть. Наконец, интересы добросовестных налогоплательщиков, которые в большей степени, чем перечисленные выше, соответствуют национальным интересам.

Это все темы для отдельных теоретических диспутов. Реальность же такова, что мировое сообщество давно ведет непростую войну с офшорами. Начиная с террористических атак в 2001 году в США, в мировой экономике не появилось ни одного нового офшора. Кризис дал новый импульс давлению международного сообщества на офшоры. Опубликование ОЭСР 2 апреля 2009 года “черного”, “серого” и “белого” списков юрисдикций нанесло мощный удар по банковской тайне и другим секретам налоговых убежищ. Главным в антиофшорной политике стал критерий готовности к международному сотрудничеству в области обмена налоговой информацией. И не случайно, что вскоре “черный” список был ликвидирован вообще и “серый” список значительно уменьшился. А престижный “белый” пополнился многими новыми странами. В последнем его варианте от 8 декабря 2009 года в нем оказались уже 59 юрисдикций (было 42).

Значительно активизировалась антиофшорная политика властей США, Германии, Франции, Великобритании, Италии и ряда других офшорных стран. Новый акцент США делают на то, что американские граждане обязаны декларировать инвестиции и доходы независимо от страны их происхождения. И собираются оценивать сделки с точки зрения их “экономического существа”. То есть когда налогоплательщик имеет существенную неналоговую цель и сделка является разумным средством достижения такой цели.

Помимо традиционных методов пошли в ход и ранее не использовавшиеся приемы за гранью фола. Например, покупка и использование фискальными органами краденой информации о клиентах расположенных в офшорах банков. С большим успехом прошли или завершаются налоговые амнистии по капиталам, выведенным в офшоры, в США, Италии, Великобритании.

Например, в Италии в результате мягкой налоговой амнистии за последние 3 месяца 2009 года было возвращено в легальный оборот 95 млрд евро, что стало основанием для продления амнистии еще на 3 месяца. Кстати, масштабы уведенных от налогообложения капиталов за пределами Италии оцениваются ее Центральным банком в 500 млрд евро. В России, где сумма выведенных за границу финансовых активов составляет не меньшую величину, амнистия 2007 года дала плачевные результаты — менее 1 млрд долларов легализованных средств.

Благодаря всем этим действиям многие юрисдикции, хотя и с большой неохотой, были вынуждены отказаться или заявить о ближайшем отказе от давних офшорных преимуществ. Здесь можно упомянуть Британские Виргинские острова, Гибралтар, Каймановы острова, Люксембург, Монако, Нидерландские Антильские острова, Сан-Марино, Сингапур и некоторые другие. Австрия, Бельгия, Лихтенштейн приняли эпохальное решение о постепенной отмене принципа банковской тайны. Даже Швейцария продекларировала готовность смягчить свое законодательство в отношении банковской тайны, приведя его в соответствие со стандартами ОЭСР.

В таких условиях поощрять использование офшоров для России даже в самых благих намерениях — снова идти против мейнстрима. Что в общем-то не впервые.

Суперофшоризация

Достаточно сказать, что до 70—90 процентов всех крупных частных российских компаний юридически принадлежат фирмам, зарегистрированным в офшорных или тесно связанных с офшорами юрисдикциях.

По оценке экспертов известной консалтинговой компании BCG, миллионеры из России в 2008 году держали в офшорах до 38 процентов всех своих активов (в 2007 году было 32 процента), в то время как богачи из стран Северной Америки и Японии — лишь 2—3 процента.

В данной связи уже в ближайшем будущем чрезвычайно остро станет вопрос, какая собственность останется в российской юрисдикции. Если сейчас на многих крупных собственников существуют определенные нетрадиционные меры воздействия, то для их законных наследников таких рычагов не будет.

Существование налоговых убежищ заметно искажает суть экономической политики государства, что очень ярко проявилось во время глобального кризиса 2008—2009 годов. По оценке главы Счетной палаты РФ С. Степашина, “около 200 млрд из 5 трлн рублей, выделенных руководством России для поддержки банковского сектора в условиях кризиса, не пошли по прямому назначению. Это деньги, которые банки просто вывели, аккумулировали на счетах, в том числе в офшорах. Значительную часть госпомощи на реструктуризацию внешней задолженности осенью 2008 года получили компании, инкорпорированные в офшорах, но владеющие активами в России”.

Налоговая оптимизация существенно обедняет российский бюджет. Есть интегральные оценки, что через офшоры российские корпорации уводят от налогообложения от 2/5 до 4/5 реальных доходов. И даже больше. UC Rusal, например, как стало известно во время его недавнего IPO в Гонконге, благодаря использованию офшорных компаний и толлинговых схем оставлял себе в 2006 году до 90 процентов, в 2007-м — до 87 процентов прибыли, а в первой половине 2009 года — 91 процент (2008 год был убыточным). Тогда как эффективная ставка налогообложения у прямых конкурентов компании значительно выше — китайской Chalco в 2007 году и 2008 году была 19,1 процента и 26,9 процента, у американской Alcoa — 33,8 процента и 43,2 процента, у норвежской Norsk Hydro — 25,1 процента и 14,7 процента соответственно. В то же время UC Rusal получил едва ли не самую масштабную помощь от государства во время текущего кризиса.

При существующем уровне налоговой минимизации социальные пожертвования некоторых корпораций выглядят мизерными подачками нищим и убогим. Правда, и их могло бы не быть.

Не серьезно обсуждать и такой тезис, что увод капиталов в офшоры подменяет налоговую реформу. Или эти капиталы зарабатываются на хай-теке и в дальнейшем используются для модернизации национальной экономики? Или защищаются интересы замученного в российской неволе малого бизнеса? Отнюдь. Речь в основном идет о вывезенной части природной ренты или других квазидоходах, полученных из-за монополизации и коррупционности российской экономики. А часто и об отмывании капиталов, с которых не были уплачены налоги, в том числе добытых преступным путем.

Налоговая реформа, жизненно необходимая России, должна отвечать задачам структурной перестройки экономики и ее инновационного развития. Правда, здесь многое зависит и от качества государственных институтов. А оно на крайне невысоком уровне. Еще классик монетаризма, лауреат Нобелевской премии М. Фридман писал, что все общества основаны на жадности и задачей регуляторов является нахождение структуры, в рамках которой жадность принесет наименьший вред.

Между тем само государство показывает плохой пример частным компаниям. Оно фактически поощряет широкое использование госкомпаниями офшорных трейдеров, явно и скрыто аффилированных с ними. И это наносит многомиллиардный ущерб бюджету. А строгая правительственная комиссия, жестко отбиваясь от серьезных иностранных инвесторов, становится по-отечески мягкой, когда речь идет о некоторых новоявленных институциях с запасных офшорных аэродромов, позволяя им вкладываться в перспективные стратегические активы. А госбанки своими кредитами помогают делать такие выгодные покупки.

Офшорный менталитет

Не менее губительны социальные последствия офшоризации. Несколько лет назад один из наших неофициальных идеологических гуру выдвинул тезис об “офшорной аристократии”, которая, в общем, не очень и опасна для общества, что “графы Бермудские и князья острова Мэн наши граждане, у которых есть масса причин так себя вести”. Однако термин “аристократия” в переводе с греческого означает власть (класс) знатнейших, людей благороднейшего происхождения, то есть мало подходит к богатейшим выходцам из России. Кроме того, вся мировая история показывает, что истинная аристократия, в отличие от олигархии, заботится о благе всего государства, а не исключительно о благополучии собственного класса.

Офшоры формируют определенный тип мышления, когда Россия рассматривается как “клондайк” для зарабатывания капиталов, а заграница — удобное место для проживания. И все чаще освоение этого “клондайка” осуществляется вахтовым методом. В общем, “Из России с деньгами” — такой подзаголовок у нового бестселлера, опубликованного в Лондонграде, где проживает более 300 тысяч жителей из бывшего СССР.

Уже никого не удивляет, когда официальные лица имеют дорогую заграничную недвижимость или выполняют свои должностные обязанности дистанционно. Через родственников или аффилированных лиц де-факто владеют различными коммерческими структурами, инкорпорированными в офшорах и связанными с ними компаниями-прокладками из престижных юрисдикций. И на офшорные доходы направляют своих детей получать хорошее образование за границу.

Вывод из сказанного достаточно горький: такая масштабная офшоризация несовместима с модернизацией и стремлением стать одной из ведущих экономик мира.

Вопрос выживания

Отвлекая громадные ресурсы, она усиливает риск роста социального напряжения в стране.

И здесь только жесткая антиофшорная политика не может стать панацеей от офшорных бед. Хотя и такие последовательные действия, невзирая на персоналии, необходимы. Низконалоговые зоны в мировой экономике останутся, но утратят таинственность традиционных офшоров. Принципиально повернуть вспять процесс офшоризации могут только энергичные шаги по улучшению бизнес-климата и условий жизни в самой России.