Такой актуальный Александр Зиновьев

29 октября 2012 года великому русскому мыслителю, ученому, писателю Александру Александровичу Зиновьеву исполнилось бы 90 лет. Про себя он говорил: «Я никогда не уставал от труда. Уставал от безделья и отдыха». Зиновьев оставил яркий след в логике, философии, социологии, литературе, мастерски рисовал. Последние сорок лет жизни все радости и тревоги рядом с ним делила жена и помощница Ольга Мироновна. После смерти Александра Александровича она возглавила Российско-Баварский исследовательский центр имени А.А. Зиновьева (РГТЭУ и университет Аугсбурга) и журнал «Зиновьев»… Предлагаем вашему вниманию ее эксклюзивное интервью журналу «Российская Федерация сегодня».

— Уже шесть с половиной лет Александра Александровича нет с нами — по нынешним меркам целая эпоха. Насколько актуальны идеи Зиновьева сегодня?

— Сейчас Александр Зиновьев и его провидческие труды актуальны более, чем когда-либо. Это подтверждает уже то, что сопротивление продвижению его работ, существовавшее всегда, возросло в разы. Так происходит и в литературе, и в философии, и в логике, и в социальной мысли, и в политике.

— В чем причина?

— Зиновьев всегда раздражающе прав. Чтобы разобраться, что творится с нашим российским обществом и что нас ждет в будущем, необходимо читать его работы. Желающие понять происходящее в стране и мире просто упрутся в них! И число таких людей, главным образом молодых, несмотря на информационную блокаду вокруг имени Зиновьева растет. В сборнике «Коллективный портрет Александра Зиновьева», подготовленном к юбилею, участвовали более 80 человек разных национальностей, профессий и возрастов.

Интерес к творческому наследию Зиновьева растет еще и потому, что все его прогнозы сбылись. Раньше всех он обнаружил коварную сущность «перестройки»: уже первые шаги, которые совершила КПСС под руководством Михаила Горбачева, муж оценил как начало предательства всей советской истории нашей огромной страны. Жизнь подтвердила оценки и предсказания, данные им в книге «Катастройка». В дни, когда была разрушена Берлинская стена, Восточная Германия бросилась в объятия Западной, и все в эйфории распивали шампанское, Зиновьев предсказал, что Германия дорого заплатит за объединение — вовсе не те 4 млрд марок, о которых говорили официальные лица. Так и получилось.

В своей последней книге «Фактор понимания» Александр Александрович дал одно из самых страшных своих предсказаний: человечество погибнет от собственной глупости. Наблюдая за происходящем в мире, убеждаешься в его правоте.

— Одновременно с интересом к Зиновьеву растет и зависть.

— Ну это уж точно не новое явление! Начиная еще с советских времен ему всегда завидовали люди серые. А завидовать было чему: индекс цитирования и тогда существовал — на кого, где и сколько раз ссылаются в мировой научной литературе. Считали — получалось, что на труды директора Института философии академика Кедрова — 3 ссылки, а на Зиновьева — 86. Как же такое стерпеть и пережить?!

— Вы писали, что работы Зиновьева последнего советского периода были восприняты так, будто он коренным образом изменил свои взгляды на советское общество и на коммунизм вообще, из «антисоветчика» превратился в апологета коммунизма. Такие заявления звучат и сейчас.

— Для посторонних наблюдателей Александр Александрович был непредсказуемым. В отличие от тех, кто заигрывал с общественным мнением в духе «чего изволите-с», Зиновьев был абсолютно чужд конъюнктурному стилю мышления и всегда говорил беспощадную правду. Он и в СССР высказывался предельно откровенно в кругу друзей и в кругу врагов.

Когда в 1978-м нас выслали в Германию, на Западе заговорили, что на родине ему не давали говорить, что в Советском Союзе он был несвободен. Но едва оказавшись на Западе, Зиновьев заявил, что в СССР ощущал себя вполне свободным. Судите сами: человек непреклонный и принципиальный, работая в Институте философии АН СССР, он публиковал свои книги без обязательных в то время ссылок на труды Маркса, Энгельса, Ленина, Брежнева, съезды КПСС (что для работников идеологического фронта, кем считались сотрудники нашего института, было обязательным вдвойне). Идеологическому руководству он был необходим, чтобы в ответ на упреки в полной идеологизированности и ангажированности советской философской науки всегда можно было торжествующе возразить: а Зиновьев?! Так и для «единого блока коммунистов и беспартийных» требовался хотя бы один беспартийный, чтобы оправдать название. Когда в середине 60-х годов официальную советскую делегацию в США привезли в библиотеку Конгресса, им там показали опубликованные на разных языках труды Александра Зиновьева. Члены делегации, вернувшись домой, рассказывали об этом с гордостью. Это, во-первых.

Во-вторых, подобным же образом говорят о раннем и позднем Гоголе, противопоставляя их друг другу, или «двух Достоевских». Кому-то хочется видеть, что его позиция менялась. Еще в 90-е годы Зиновьева стали обвинять в том, что он якобы изменил своей позиции. Но как никогда не был он красно-коричневым, так никогда не был и антисоветчиком. На самом деле Зиновьев всегда был твердым, трезвым и беспощадным аналитиком советской системы и остался таковым, анализируя западное и постсоветское общество.

В 1978 году мы покинули одну страну, а вернулись в другую. Россия выглядела настолько неприглядно, что надо было очень сильно закрывать глаза на разброд, разруху и разболтанность общества, и рано было говорить о прогрессе и правильности выбранного курса. Страна погрязла в примитивных квазиценностях, стремительно утрачивая достижения, составлявшие гордость советской науки, культуры, образования.

— Некоторые относят Зиновьева к диссидентам. Сам же он написал в «Исповеди отщепенца»: «Диссидентам я сочувствовал, со многими был знаком, но никогда не восхищался ими и сам никогда диссидентом не был».

— По-моему, не было ни одного выступления, где Зиновьеву не задавали бы этот вопрос. Будучи человеком незаурядным с предельно выраженной независимостью в суждениях и поступках, мыслитель Александр Зиновьев не вписывался ни в какую классификацию. Поскольку в 1976 году он выступил с книгой «Зияющие высоты», кремленологам и советологам удобно было записать его в диссиденты, хотя, повторяю, на деле диссидентом он никогда не был. Он не боролся за разрушение страны, не получал ниоткуда никакой финансовой поддержки. Александр Александрович анализировал происходящее вокруг и, в отличие от тех, кто показывал фиги в карманах в виде поэтической строки или плохо переведенного философского текста, был открыт, прям и очень самостоятелен в своих суждениях.

Зиновьев не подписывался ни под какими коллективными акциями. Это правило знало одно-единственное исключение: в годы «перестройки» мы с ним подписали «Письмо десяти», соавтором которого был он сам. Свои подписи под ним поставили Владимир Максимов, Эдуард Кузнецов и другие. Меня пригласили как представительницу женского, так сказать, лектората, поскольку Наталья Солженицына не захотела или не смогла принимать участие. Всю жизнь Зиновьев выступал самостоятельно. Не из желания выделиться, а из желания нести самому всю полноту ответственности за свои решения.

— Александр Александрович однажды написал: «Враги делают жизнь осмысленной и интересной». Как это понимать?

— Жизнь, какой я воспринимаю ее на основании своего небанального опыта, должна, по-моему, состоять из контрастов. Нужны переживания, терзания, испытания, боль и потери. Враг по-своему является обратной связью, подтверждением правильности выбранной тобой позиции. В день похорон моего самого дорогого человека, моего Александра, отвечая на вопрос одного из центральных телеканалов, я сказала, что благодарна врагам. Они окружали Александра Александровича такой плотной толпою «завистников у трона», что все время заставляли его выбирать новые, нестандартные пути. Не будь врагов, не состоялся бы выдающийся Зиновьев-логик. Не будь врагов, не состоялся бы ярчайший писатель Зиновьев. Не будь врагов, не состоялся бы и Зиновьев-социолог. Если бы враги наперед знали, чем кончатся все их козни против Зиновьева, да провели бы они его во все академии СССР, наградили бы всеми возможными премиями, лишь бы не было «Желтого дома» и «Зияющих высот»! Так что еще раз благодарю всех его врагов за их бдительность и ревность. Последними словами уходящего мыслителя, произнесенными 10 мая 2006 года были: «Оля, я знаю, ты все сделаешь правильно. Тебе будет очень трудно. Но мы победим».

Беседовал Олег НАЗАРОВ

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала