Чеховская усадьба — Чеховский театр!

У фестиваля «Мелиховская весна» две точки отсчета, а потому две даты, подразумевающие некие варианты чествований и очередные подведения итогов. Во-первых, это уже тринадцатый по счету театральный смотр, уникальный в своем роде. А во-вторых, тридцатилетие с того дня, когда Государственный литературно-мемориальный музей-заповедник «Мелихово» впервые предоставил свои весьма скудные тогда площадки для показа пьес Антона Павловича (чем в заметной мере выделился в ряду других российских и большинства зарубежных мемориальных комплексов, создание которых связано было с громкими именами знаменитых людей).

Генеральный директор Государственного литературно-мемориального музея-заповедника А.П. Чехова Константин Бобков заверил меня, что подобных мелиховскому прецедентов во всём мире не более трёх. Самый знаменитый – в шекспировском Стратфорде-на-Эйвоне, второй – на родине Хенрика Ибсена в Норвегии, а третий, стало быть, у нас в Подмосковье. «Ноу-хау» в том, чтобы окунуть посетителя в атмосферу, коей дышал, наслаждался её великий обитатель и которая в немалой степени воодушевляла его на создание великих творений, вдохновляющих режиссёров и актёров всего мира без малейших намёков на моду и сиюминутные — обстоятельства. Чехова же ставят потому, что, хотя «времена меняются, и мы меняемся вместе с ними», но нечто, трудно формулируемое, всё же не уходит в Лету вместе с последними листками календарей, а остаётся ради назидания и для осмысления последующим поколениям.

Мелихово благодаря истовости и энтузиазму его тружеников стало ныне не просто чеховским мемориалом, а ещё и постоянной площадкой для приобщения современников к великой чеховской драматургии. После того, как три десятилетия назад театр из Липецка привёз сюда свою версию «Чайки» (а именно здесь пьеса и была написана), театралы всех рангов и уровней талантов проложили в Мелихово тропу, которой уж точно не зарасти, пока жив интерес к драматургии Антона Павловича. Несколько лет назад здесь появился и собственный профессиональный театр «Чеховская студия», придуманный и созданный Владимиром Байчером…

Отправлять чеховских героев в реальное плавание на борту лодки под взглядами зрителей прежде, кажется, никто из режиссёров не решался. «Чеховская студия», поставившая в музее-заповеднике писателя инсценировку повести «Дуэль», оказалась в этом отношении впереди планеты всей. Чуть ли не вся чеховская усадьба превратилась в декорацию. Пруд, на воде которого когда-то подрагивало отражение самого Антона Павловича, заменил Чёрное море. Персонажи, отправляющиеся по воле сюжета на пикник, проезжают на пролётке, в которую запряжена опять же настоящая лошадь. Публика устраивается на скамьях или просто на береговой траве, а действие разворачивается прямо перед стёклами усадебного дома. Если бы Чехову чудом довелось переместиться в наши дни, то он мог бы следить за спектаклем прямо из окна…

«Дуэль», однако же, не просто спектакль, по замыслу режиссёра сыгранный под открытым небом с облаками, дождями или просто ясным солнышком, но и целый театрально-экскурсионный проект. Чисто туристические прогулки по чеховскому уголку Подмосковья превращаются ныне в синтез познавательного путешествия и приобщения к творчеству писателя. Путешественник не только получает какой-то импульс новой для себя информации от знакомства с экспонатами и рассказов экскурсовода, но и видит, ради чего Чехов когда-то оставил врачебную карьеру, вступив на почётную, но и зыбкую литературную стезю.

Первое действие «Дуэли» летом идёт под открытым небом, а второе, как и многие другие спектакли студии и традиционных фестивалей, идут… под крышей восстановленного не слишком давно… усадебного скотного двора, который с недавних пор стал уникальной в своём роде сценической площадкой, а потому переименован в двор театральный. Преображение солидного бревенчатого строения, в котором во времена Антона Павловича Чехова слышалось в основном мычание коров, в камерную сцену свершалось неспешно, но необратимо. Мест в нём, правда, маловато, всего лишь около девяноста. Но мелиховцев и всех завсегдатаев музея-заповедника греет надежда на предстоящее строительство зала уже на триста зрителей.

А неподалёку от, так сказать, «скотно-театрального двора» и в нескольких десятках метров от домика, где Чехов писал легендарную свою «Чайку», в отреставрированной усадьбе соседей Чехова Варенниковых открылась международная театральная школа для всех профессий, без которых немыслимо сценическое искусство – от актёров и режиссёров до продюсеров и директоров театров. Рискну предположить, что подобного образовательного центра у нас ещё не было. На смену привычным и нередко вяло протекавшим курсам повышения квалификации приходит интенсивная система совершенствования творческих или деловых возможностей с полным погружением во все аспекты избранной специализации при наставничестве ведущих российских педагогов, постановщиков и артистов. Владимир Байчер сказал мне, что программа занятий подготовлена на основе традиций русского психологического театра. Доступ в школу открыт состоявшимся профессионалам со всей страны и из любых зарубежий. За претендентами на восхождение к следующим ступеням мастерства дело не стало. Собственными ушами я из окон слышал звучный призыв: «Ферапонт!», звучавший с откровенно французским прононсом, поскольку слушатели школы, приехавшие с родины Мольера, репетировали «Трёх сестер».

Многие участники последних по счёту фестивалей «Мелиховская весна» уже обращались к организаторам с просьбами допустить их к занятиям ближайших лет. А фестивальный размах весьма широк. Подышать ароматом сирени и испытать на себе мощные творческие флюиды, исходящие из этого подмосковного уголка, съезжаются коллективы не только из нашей страны, но и со всей Европы. Был как-то даже театр из Японии. Есть и свои завсегдатаи. Испанский режиссёр Анхель Гутьерос, основавший в Мадриде «Камерный театр имени Антона Чехова», говорил на открытии последнего по счёту фестиваля, что «помешан на Чехове». В своё время он заканчивал ГИТИС, работал у нас в качестве режиссёра и один из чеховских спектаклей ставил в Таганроге, чем особо гордится. Что же касается его испанской «чеховианы», то её спектакли приносят порою совершенно неожиданный эффект. Один из мадридских зрителей настолько проникся пиететом к русскому гению, что стал приводить в театр своих друзей, среди которых и священники, и сенаторы, а потом принялся усердно знакомиться с прозой Чехова и с русским искусством.

Более десятилетия приезжают в Мелихово актёры Львовского национального украинского драматического театра имени Марии Заньковецкой. Когда-то львовяне оказались участниками «Мелиховской весны» несколько неожиданно для самих себя. Юрий Бычков, ранее возглавлявший музей-заповедник, вспоминал, что как-то его сотрудники случайно узнали о том, что этот весьма и заслуженно уважаемый на Украине коллектив покажет на московской площадке украинского Культурного центра свою версию «Дяди Вани». Мелиховцы отправились в столицу и убедились, что мастерство львовян на скромной этой сцене во всём их блеске раскрыться не может. Гостей пригласили в Мелихово, и с тех пор «Театр Заньковецкой», как его зачастую именуют на родине труппы, приезжает в чеховские пенаты, не пропуская ни единого года, притом специально для фестиваля готовит спектакли, которых в самом Львове ещё никто не видел, поскольку известная не только на Украине режиссёр Алла Бабенко премьеры доверяет именно «Мелиховской весне»…

Уникальная особенность «Мелиховской весны» – а по всему миру его ставят немногим реже, чем Шекспира – в том, что на фестивальные сцены допускаются лишь постановки чеховской драматургии, инсценировки его прозы или спектакли о самом Антоне Павловиче. Ни о какой узости взглядов речь при этом не идёт, поскольку масштаб личности и творчества писатели таков, что предоставляет режиссёрам и авторам пьес по чеховским мотивам необъятный простор для поисков и фантазий. Речь хотя бы о том, что гоголевско-чеховский маленький человек по сей день живёт где-то рядом… Презираемый и обижаемый, он – укор всем нам. Что же касается нередких рассуждений индивидов, продвинутых в заколачивании немалой деньги «непосильным трудом», на тему, что бедность – безоговорочный порок, то оставим им возможность наслаждаться этим тезисом до собственных банкротств, которые, как доказал 1998 год, не всегда за далёкими горами…

Приезжавший год назад со своей труппой режиссёр Драматического театра имени Ежи Шанявского из польского города Плоцка Мариуш Пилавский объяснял своё понимание образа Чехова тем, что «доктор Антон» готовил «рецепт для духа, на вечность», зная, что человек если уж родился, то и прожить жизнь должен до конца, лишь бы честно… лишь бы с умом.

Это его высказывание занятно сочетается с тем обстоятельством, что с иными из городов и стран, представленных на «Мелиховской весне», у нас отношения, мягко говоря, непростые. К счастью, для тех, кто готовил постановки и играл в них, ссоры и противоречия пусть даже и не забываются, но отступают хотя бы на время спектакля. Чехов был врачом и по сию пору лечит — лечит без таблеток, лечит тех, кто способен думать, мыслить и если не понимать его, то стараться приблизиться к пониманию…

Юрий Бычков, многие годы, возглавлявший Музей-заповедник «Мелихово», говорит, вся чеховская усадьба сама по себе и есть театр. А чем же ей с таким основателем и с такими людьми быть?!

Олег ДЗЮБА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала