Мы часто выдаем причину за следствие и наоборот…

Эксперты констатируют: занимаясь стратегическими вопросами развития, российская власть упустила из виду самочувствие многих национальностей. Достаточно посетить футбольный матч между командой из южного региона России и столичными спортсменами или просто зайти в Интернете на любую социальную сеть, чтобы почувствовать весь «позор общественного сознания», как выразился один из известных политиков. А ведь Российская Федерация — одно из крупнейших полиэтничных и поликонфессиональных государств мира. В ней проживают 193 этнических общности. Большинство их формировались в пределах современных границ страны и ощущают себя коренными российскими народами, сыгравшими историческую роль в становлении государства и культуры. «Дорожную карту» для возвращения мира и гармонии в межнациональные отношения призвана начертить новая Стратегия государственной национальной политики, которая к 1 декабря должна быть уже на столе Президента страны... Один из ее разработчиков — замдиректора Института этнологии и антропологии РАН, министр по делам Федерации, национальной и миграционной политики РФ в 2001–2004 годах, член Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям Владимир ЗОРИН.

— Владимир Юрьевич, у нас на национальной почве уже возникали конфликты в Кондопоге, Сагре, недавно таксисты Рязани выясняли отношения с приезжими из северокавказских регионов. Уже не говорю про такие мелочи, как стрельба на свадьбе в Москве. Вроде пустячок, но шума было много. Почему же не работает действующая Стратегия национальной политики?

— Действующий документ имеет статус концепции и он устарел. Приняли ее между первым и вторым турами президентских выборов в 1996 году, а готовить начали двумя годами раньше, в условиях угрозы реального распада страны и проглатывания территориями суверенитетов. Но и в «лихие 90-е», как сейчас называют то время, в стране были силы, которые старались сохранить государство. Тогдашний документ стал своего рода компромиссом. Его главной целью было перевести «национальный фактор» из детонаторов распада в фактор укрепления России, остановить дезинтеграцию страны. Это было достигнуто и в определенной степени способствовало привлечению электората национально-территориальных образований на сторону Бориса Ельцина.

Мы сохранили единство государства, преодолели парад суверенитетов, выстроили нормальную федерацию. Но жизнь не стоит на месте. Разрушение механизмов социосолидарности запустило процессы этносолидарности. Социологи в последние десять – пятнадцать лет отмечают неприятную тенденцию: карьерные успехи россиян все в большей степени зависят от национального происхождения. Возникает этномонополизация видов деятельности. И это лишь одно из последствий нового экономического и политического устройства нашей страны. Новая Стратегия понадобилась, чтобы ответить на новые вызовы. В ней развернуты основные идеи, высказанные Владимиром Путиным в его известной статье по национальной политике.

— О каких вызовах идет речь?

— Сегодня мы живем в условиях глобализации, мирового экономического кризиса и его последствий, провала политики мультикультурализма. Появились такие феномены, как экстремизм под религиозными флагами, международный терроризм, мигрантофобия, институт частной собственности на землю становится реальностью. И все это в той или иной степени влияет на состояние межнациональных отношений. Попытки корректировки прежнего документа в 2004-м и 2008 годах показали, что нужны принципиально новые подходы, новая СТРАТЕГИЯ, в которой требуется преодолеть дух формационного коммунистического взгляда на теорию межнациональных отношений.

Желательно предложить программу, которая бы объединяла наше общество и позволила сохранить потенциал России, заключающийся в многоэтничности как положительном факторе. При этом новая Стратегия обеспечивает преемственность и инновации. Дана оценка советского опыта и заложенных в то время конфликтов.

— Что имеется в виду?

— Помните недавнюю дискуссию руководства Чеченской и Ингушской республик об административной границе? Территориальные споры и конфликты связаны с неоднократными произвольными изменениями административных границ СССР, репрессиями и депортациями в отношении некоторых народов.

— Вы были в 2000-х годах последним министром по национальным отношениям. Почему, собственно, упразднили министерство?

— Победила либеральная западная модель отношения к этнической политике. Государство ушло из этой сферы, отдав все на откуп гражданскому обществу. А оно пока не готово. Простой пример. Совет по национально-культурным автономиям работал сначала при Правительстве РФ, потом его низвели до уровня субминистерского, передав кураторство замминистру регионального развития. Министерства и ведомства, отвечающие за государственную национальную политику, были ликвидированы практически во всех субъектах Федерации, а специалисты, работавшие в них, покинули госслужбу.

Сегодня власть стремится поправить дело. Совет при Президенте по межнациональным отношениям с таким широким представительством создан впервые в российской истории. В него вошли не только влиятельные чиновники, но и делегаты от институтов гражданского общества, национально-культурных общественных объединений, ведущие ученые.

— Скажите, каким образом глобализация влияет на межнациональные отношения? Тем, что она обусловливает движение больших масс людей?

— Ее влияние многоаспектно и в том числе способствует росту этнического самосознания и политизации этничности. Многие процессы в нашей стране порождены не только нашими собственными противоречиями, но и воздействием мировых процессов. Например, рост радикальных настроений «большинства» наблюдается во всех европейских странах. Сторонники Ле Пена во Франции, националисты на Украине получают серьезные проценты на выборах.

— Созревание национального самосознания в равной степени наблюдается у всех этносов?

— Я бы отметил опережающий рост самосознания русского народа. С одной стороны, хорошо, с другой — лозунги типа «Даёшь русскую республику!» опасны для единства страны. Политики заметили этот высокий уровень этнической мобилизации, поэтому на последних парламентских и президентских выборах русская тема звучала очень громко. Практически никто из кандидатов ее не обошел.

— На обсуждении Рамазан Абдулатипов подчеркнул, что разработчики Стратегии нередко пытались уклониться от фиксации тезиса о том, чтобы русские были субъектами и объектами национальной политики. Хотя, по его мнению, это неправильно, поскольку русские являются системообразующим ядром самой национальной политики.

— Мы не микшируем проблему русского народа. В работе над Стратегией она не табуирована. Нельзя не согласиться с тем, что от национального самочувствия русских, которые составляют 80,9 процента населения страны, в решающей степени зависит межэтнический климат. Тема соотношения прав большинства и прав меньшинства — актуальный мировой тренд в дискуссиях по национальной политике и вопросам культурного многообразия. Примеры — Германия, Великобритания, Бельгия, Испания и другие страны.

Мы живем в многоукладном обществе: на Северном Кавказе, Дальнем Востоке, северо-западе России и в Поволжье, — везде свой уклад, свои традиции. Никто не отрицает присутствия в российском обществе явлений межнациональной напряженности. В ряде регионов русское население чувствует себя дискомфортно, и тут не поможешь одним мониторингом и определением конкретных точек, чреватых возникновением алармической ситуации. Дело не в адресах, а в проблемах. Среди них мигрантофобия, настроения радикализма среди молодежи, которые в любой момент могут проявиться где угодно, будь то свадьба, дискотека, спортивные соревнования, бытовая стычка. Их профилактика требует межведомственного комплексного подхода.

— Фобия — это болезненный, нездоровый, патологический страх часто несуществующей опасности. Уместно ли связывать этот термин с невыдуманными, а вполне реальными угрозами, порождаемыми миграционным потоком? Разве мигранты не демпингуют на рынке труда и одним этим не подрывают уровень доходов коренного населения? Разве их множащееся количество не обусловливает размывание традиционной культуры, носители которой, русские, и без того ослаблены социальными катаклизмами последних двух десятилетий?

— У нас образовалась определенная путаница понятий. Есть иммигранты-гастарбайтеры из сопредельных стран, а есть внутренние мигранты — граждане России. В обществе имеются настроения определенной настороженности, даже враждебности к отдельным группам приезжих — кавказцам, цыганам, выходцам из Центральной Азии. Но в чем разница? Если российские граждане приезжают в столицу, то их пребывание регулируется одними законами, если иностранцы — другими. Все дело в соблюдении законов и неписанных норм поведения, принятых у местных жителей. Отсутствие этого означает просто недоработку органов местного самоуправления и правоохранительных органов. Нередко за этим стоит коррупция.

— Почему же государство так слабо с нею борется? Что может сделать население?

— Население выбирает власть. Кроме того, у каждой диаспоры и нацземлячества есть старшие, избранные представители, с которыми можно встретиться и поговорить в случае конфликтных ситуаций.

— Землячества всегда защищают своих членов.

— Правильно. А старожильческое население тоже должно отстаивать свои интересы на основе обычного права и закона. Но самое главное, органы местного самоуправления не должны оставаться в стороне.

— Почему эту лишнюю докуку надо вешать на население, зачем тогда государство — вопрос?

— Вот вам пример. В Санкт-Петербурге озаботились удобством жильцов и запретили двигать в домах мебель после 23 часов. В Москве правительство занялось вопросом проведения мусульманских праздников и решило его. Теперь у граждан нет претензий.

Мы часто выдаем причину за следствие и наоборот. Мигрантофобия возникла не от того, что приезжих стало больше, а от плохой организации миграционного потока. В середине и начале 90-х годов Россия принимала по 1,3 миллиона в год приезжих из-за рубежа, но общество относилось к ним спокойно. Сейчас при уменьшении их количества втрое возникло новое качество иммиграции — инокультурные, иноязычные потоки, поэтому на повестку выходят задачи инкультурации, адаптации, интеграции.

— Людям необязательно анализировать эти тонкости. Они испытывают неудобства от того, что гости навязывают им свои порядки.

— Стратегия и нацеливает на повышение ответственности органов власти. Предлагается Правительству РФ ввести специальные индикаторы, своего рода измерители состояния межнациональных отношений, и по ним оценивать эффективность управления. От труда иммигрантов мы сегодня отказаться не можем, поэтому целью политики государства должна стать их интеграция. Наверное, радикально настроенная часть общества воспримет это с неудовольствием, но мне такой подход кажется единственно верным в наших условиях.

— Мы к этому еще вернемся, а сейчас еще об одной угрозе. Она касается русского языка. Ряд экспертов считают, что увеличение преподавания на родных языках в национальных регионах страны идет ему в ущерб. Должны ли мы радоваться тому, что школьники Бурятии стали изучать соетский, Дагестана — рутульский, агульский, цахурский языки, совсем недавно обретшие письменность? Не дробит ли это народ на все большее множество общностей, все меньше связанных друг с другом?

— Не дробит. Названные вами языки изучаются факультативно и не отражаются заметно на учебном процессе. Речь о другом. Сегодня 89 языков народов страны являются языками изучения и обучения. Что плохого в обучении на родных языках? В том же Дагестане различные народы между собой разговаривают на русском. По последней переписи, доля лиц, знающих русский язык, в общей численности населения РФ выросла к 2002 году и составляет 99,9 процента. Это огромный интеграционный ресурс, таких стран в мире мало. Нет оснований говорить об угрозе для языка Пушкина. Другое дело, что не везде он качественно преподается. Более того, в Поволжье и на Северном Кавказе имеет место реальный билингвизм. Это очень полезно для любого человека. Я сам в детстве, живя в Виннице, выучил украинский. Стратегия предусматривает разработку специальной программы по поддержке языкового разнообразия в нашей стране при безусловном развитии русского языка как языка государственного и межнационального общения.

— Разные языки, разные модели поведения, разные конфессии… Все это скорее разъединяет, чем объединяет. В России впервые возник новый для нашего общества конфликт — по поводу ношения хиджабов в школе... — Нет смысла его комментировать, потому что уже высказался Президент. Могу только выразить сожаление по поводу отсутствия в стране авторитетного органа или крупного чиновника, который оценивает данный вопрос. Ненормально, когда о поведении гостей на свадьбе должен высказываться премьер, а о форме ученической одежды.

— Президент. Вынужденная реакция руководства страны по частным темам вызывается отсутствием у нас институционального компетентного органа или хотя бы уполномоченного по вопросам межнациональных отношений. А пока коллективным омбудсменом можно считать президентский Совет по межнациональным отношениям.

— Однако слова Владимира Путина толковались в СМИ неоднозначно. Уважать школьный устав — что это? В одной школе хиджабы запретят, а в другой разрешат. И что делать? Даже в мусульманских странах девочек не заставляют их носить.

— Во всех странах разные порядки. Нам надо жить по своим. Мы — светское государство. Наша страна уникальна тем, что не знала межрелигиозных войн. Но поскольку многие наши граждане стали острее ощущать свою религиозную идентичность, на повестке дня оптимизация государственно-церковных отношений.

— Что концептуально нового будет в Стратегии, которую предстоит принять?

— Первое — формулировка современных целей, принципов и задач. Это своеобразный образ будущего страны. Страны, которая является территорией сотрудничества и партнерства цивилизаций, модератором между Западом и Востоком. И что особенно важно в современных условиях глобализации, может предложить свой уникальный опыт государствам с постоянно повышающимся уровнем полиэтничности. Второе — глоссарий, темы миграции, экстремизма. Специфика в том, что в начале 90-х годов неофашизм и экстремизм были маргинальными явлениями, а сейчас они уже заметны и требуют реакции.

— Если конкретнее, у кого проявляется экстремизм?

— Теория национального превосходства, национального эгоцентризма присутствует во многих регионах страны и мира. Наряду с международным терроризмом экстремизм под религиозными флагами, этнический и экономический сепаратизм — это и есть трехголовая гидра, угрожающая суверенной Российской Федерации.

— Вроде бы с экономическим сепаратизмом покончено в 90-е годы. Как он проявляется сегодня?

— Да хотя бы в разговорах «хватит кормить тех, хватит кормить этих»… Они звучат в Москве, Сибири, на Дальнем Востоке, в других местах. Это еще опаснее, чем ситуация на Северном Кавказе, обусловившая необходимость участия в силовых операциях воинских подразделений. Всяко говорят. Даже некие движения типа «Запишись сибиряком», «Запишись черкесом» возникали во время переписи 2010 года. Люди едут в Китай и свою самоидентификацию Интервью номера определяют как «сибиряки». Экономический аспект угроз, безусловно, усиливает глобальный кризис, который обостряет социальную дифференциацию.

— Слово «толерантность» у многих вызывает раздражение. А Стратегия, наверное, будет взывать к этому чувству?

— А я хоть раз произнес это слово? Стратегия призвана стать документом общественного согласия, иначе не удастся снять напряженность. Мы не перегружали документ иноязычными терминами. Вместе с тем Стратегия не будет узко реактивной, напротив, она обращена в будущее и должна отвечать на вопросы завтрашнего дня. Государственная национальная политика, с одной стороны, это политика системообразующая, с другой — межотраслевая, учитывающая федеративное устройство страны. Нет у нас такого вопроса — от уборки снега в Москве до космоса, — где бы не присутствовал аспект межнациональных отношений.

Исполнительная власть, законодательная власть, институты гражданского общества — вот такой работающий равносторонний «треугольник» надо создать. Межнациональный мир, борьба с экстремизмом невозможны без поддержки гражданского общества, его институтов в лице национально-культурных автономий и других общественных организаций. Кстати, на них приходится примерно половина всех зарегистрированных некоммерческих организаций. У нас порядка 800 только национально-культурных автономий по 59 национальностям.

Стратегия позволит также договориться о правилах финансирования государственной национальной политики и привлекать к решению этой задачи не только государственные источники, но и социально ответственный бизнес. Если хоть одну сторону этого «треугольника» удалим, получим острый угол, о который все будем спотыкаться и травмироваться. Наша стратегическая цель — укрепление гражданского единства многонационального народа России, сохранение его этнокультурного разнообразия. Как любил повторять наш великий гражданин Кузьма Минин, «купно заедино».

Беседовала Людмила ГЛАЗКОВА
Фото Игоря САМОХВАЛОВА, «РФ СЕГОДНЯ»

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала