Наш корень жизни

С Иваном Ивановичем Мешковым мы познакомились в Москве, на осенней сельскохозяйственной выставке. Он представлял на ней возглавляемое им специализированное сельскохозяйственное предприятие «Женьшень», созданное им же двадцать лет назад в Унечском районе Брянской области.

Иван Мешков на полях своего хозяйства

Про женьшень мы все, кто больше, кто меньше, что-то знаем. Слышали, читали, пробовали, а кто-то проходил курс лечения настойками, кремами, чаями из этого растения. И это при том, что растущий в естественных условиях, в основном в дальневосточной тайге, женьшень как вид исчезающий занесен в Красную книгу, импортные экстракты — почти сплошь имитация свойств чудо-корня, ну а его возделывание сравнимо по своим масштабам и сложности с добычей драгоценных металлов.

Вот цифры. Больше всех в мире женьшеня выращивает Китай — 10 тысяч тонн ежегодно. США и Южная Корея — по две тысячи тонн в год, Япония — тысячу тонн, Канада — порядка пятисот тонн. О месте России в этом списке будет сказано ниже. Здесь же о том, как Иван Мешков стал, считайте, главным женьшеневедом и женьшеневодом в нашей стране. Для этого придется вспомнить слово «энтузиаст», которое через несколько лет, похоже, будет сопровождаться в словарях пометками «редко употр.» и «устар.»

В пору же, когда он работал главным агрономом Унечского райсельхозуправления и отвечал за урожаи зерновых, кормовых, технических культур, картофеля и овощей, понятия «энтузиаст», «пионер», «новатор» еще не входили в разряд «устар.». И Иван Иванович, заинтересовавшись женьшенем и желая больше узнать об агротехнике его выращивания и его целебных свойствах, перерыл горы литературы. Одних только медицинских изданий, в основном переводных, вышедших с 1945-го по 1990 год, он отобрал и изучил порядка пятисот. А еще объездил весь Дальний Восток, разыскивая и расспрашивая тех, кто когда-то занимался женьшеневым промыслом, изучал рецепты народной медицины. Позже побывал в Китае, где также постигал теорию и практику возделывания и применения женьшеня, знания о котором насчитывают в этой стране не то что века, а порядка пяти тысяч лет. Китайцы называют его корнем жизни, даром богов, человеккорнем, многие экземпляры которого и впрямь похожи на тело человека.

В 1709 году в Поднебесной указом императора была введена государственная монополия на женьшеневый промысел. По этому указу искателей корня, отправлявшихся за ним в тайгу, сопровождала специальная стража, определявшая им срок промысла, выдававшая на этот срок необходимый запас пищи и назначавшая место выхода из тайги. Весь найденный корень надлежало сдать. Нарушения жестоко карались.

Когда же Иван Мешков начинал заниматься выращиванием диковинной культуры, сначала в собственном огороде, затем на опытной делянке, знакомые, соседи, даже коллеги-агрономы не скрывали сомнений в успехе: — У нас даже картошка плохо растет, а тут женьшень...

Но Мешков духом не падал. Добывал семена, отбирал крупнозернистый песок для их проращивания, просеивал, промывал его, как положено, в проточной воде, сушил, прокаливал по три часа на стальном листе, снова промывал до родниковой прозрачности воды.

И такая неукоснительность — в каждой операции: и в предпосевной подготовке семян, длящейся почти два года, и в выборе нужной для женьшенария почвы, в обработке грядок, уходе за ними, в устройстве для поддержания необходимого светового режима, в подкормке, увлажнении, в прополке, исключающей близость каких-либо посторонних растений, особенно овощных, а в общем, в создании условий, близких к естественным, таежным, где кедрач соседствует с лиственными деревьями. Всё долго, хлопотно, всё вручную. И всё требует отношения к каждому питомцу, считайте, родительского.

В хозяйстве, руководимом Иваном Мешковым, этих питомцев разных возрастов сегодня два с половиной миллиона. И как на стволе дерева появляются каждый год новые ветви, так наряду с женьшеневым направлением в хозяйстве развились ряд других.

Это, во-первых, 30 гектаров, на которых выращиваются ценнейшие лекарственные растения ста пятидесяти видов. В их числе такие, как китайский лимонник, элеутерококк, пурпурная эхинацея, белая лапчатка, служащая эффективнейшим средством для безоперационного лечения всех форм заболевания щитовидной железы.

Во-вторых, первым в стране предприятие стало разводить и применять красных калифорнийских червей (сегодня их маточное поголовье здесь составляет 80 миллионов штук), способных перерабатывать навоз и другие органические отходы животноводства и птицеводства в ценнейшее и экологически безупречное удобрение — биогумус.

В-третьих, на основе биогумуса, торфа и лекарственных растений на предприятии создан уникальный препарат «Гумистим», оцененный во многих хозяйствах как эффективный стимулятор роста, урожайности растений, удаления из них нитратов.

В-четвертых, пасека, благодаря которой в хозяйстве нет проблем ни с опылением растений, ни с продуктами пчеловодства, также обладающими ценными целебными свойствами.

В-пятых, на предприятии завершается строительство собственного цеха по производству и расфасовке чаев из целебных трав и БАДов, выпуск которых будет расширяться.

Наконец, «Женьшень» развивается не только как лидер на рынке сырья для пищевых и фармпредприятий, но и как центр исследовательский, просветительский, консультативный, распространяющий знания о природных источниках здоровья, бодрости, работоспособности и долголетия человека. Для Ивана Мешкова эта тема главная, неисчерпаемая. И больная. Почему? Да потому уже, что если приведенные выше цифры годового производства женьшеня в Китае и других странах измеряются в тысячах тонн, то наш российский показатель равен от силы... двум тоннам в год. И основной производитель этих тонн, как сказано, в Унечском районе Брянской области. Спасибо, конечно, областному руководству и лично губернатору Н.В.Денину за поддержку этого дела.

— Но в Китае, — говорит Иван Иванович, — разработана и действует государственная программа развития производства и применения женьшеня в здравоохранении. А что у нас в России, где в полный рост встали проблемы сбережения народа?

Будь у нас программа на этот счет, продолжает он, в ней следовало бы выделить три главных направления использования женьшеня с учетом мирового и отечественного опыта.

Первое — увеличение продолжительности жизни. Причем активной, полноценной. Исследованиями, проведенными в Китае, Японии и Южной Корее, установлено, что те, кто регулярно начинает принимать женьшеневые чаи, настои, БАДы в пятидесятишестидесятилетнем возрасте, продляют свою жизнь на 15–20 лет.

Второе — проблема рождаемости. Это же факт, что в последние годы у молодых людей на порядок снизилась активность спермоклеток. Современная медицина предлагает технически сложные и дорогостоящие курсы лечения, повторять которые приходится не раз. Но более чем скромные результаты таких курсов замалчиваются либо искажаются с целью привлечения новых пациентов. А использование женьшеня как целебного средства, предоставляемого природой, — эффективно и по цене доступно большинству населения.

Третье направление — экологическое. Из специальной литературы известна масса иллюстраций того, насколько женьшень и препараты, его содержащие, повышают радиоиммуностойкость людей и животных. Наиболее яркий пример — с теми жертвами атомных взрывов в Хиросиме и Нагасаки, которые благодаря применению женьшеня не только сами благополучно преодолели последствия катастрофы, но и вырастили детей без каких-либо генетических отклонений.

А разве у нас мало городов и даже регионов, экологически не благополучных? Разве их население не нуждается в помощи? Иван Мешков знает, как эту помощь оказать. Исходных условий для этого достаточно. Создать дополнительные — задача не из простых, но ее масштабы по плечу государству, убежден он. А как ему не верить?

Руслан ЛЫНЁВ

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала