Хотели, как лучше…

12 ноября в Государственной Думе состоятся парламентские слушания на тему «Итоги и перспективы приватизации в России». Вряд ли какая другая тема для экономистов, политологов и населения даст столь широкий спектр комментариев в части ее одобрения или критики. Хотя по существу принципиальных вопросов к итогам приватизации всего три. А именно — что от нее ждали, что она реально дала, и как второй раз не наступить на грабли в тех областях, где разгосударствление собственности не принесло ожидаемых результатов?

Мы помним, как все начиналось

В конце 1980-х годов на фоне пустых полок магазинов тогдашняя властная элита судорожно металась между догмой дальнейшего строительства так называемого развитого социализма и желанием послать куда подальше марксистско-ленинское учение, чтобы зажить, наконец-то, как люди на том же Западе, с изобилием товаров и витрин и наличием класса собственников заводов, газет, пароходов. Последнее на фоне проистекающей ракетно-ядерной разрядки оказалось для «элиты» куда более привлекательней идеи построения коммунизма, и это положило начало эксперимента, аналогов которого всемирная история и наука просто не знали.

Первыми шагами к реституции капитализма в стране стало принятие в 1988 году закона СССР «О государственном предприятии (объединении)» и закона о кооперации. Однако в качестве главных инструментов отчуждения госсобственности выступили законы РСФСР 1991 года «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ» и «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР».

В части экономики переходом из социализма обратно в капитализм подразумевалось получить рачительных новых собственников, осовремененное высокопроизводительное производство и как следствие — полные закрома Родины. В социальной сфере — массу счастливых трудящихся, одномоментно перекочевавших из пролетариата и творческой интеллигенции в разряд акционеров, рантье и прочих кооператоров. Меж тем в части глубины идеи приватизации ее инициаторы, возможно, и думали о чем-то похожем, но при этом они были цинично расчетливы. Из истории общественной мысли уместно вспомнить, что в тот период в ходу политологов была модная теория конвергенции, которая предсказывала сближение капитализма и социализма с синтезом их лучших черт. Кто ж не хочет лучшего? Поэтому остальному населению, не столь искушенному в терминах политэкономии и приемах политпропаганды, возврат в капитализм с экрана телевизора рисовался своего рода новым экономическим раем на земле. В том числе весьма радужной казалась и чубайсовская оценка ваучера в одну автомашину «Волга».

Меж тем сорванное с «райского», как тогда казалось, дерева яблоко оказалось с изрядной червоточиной, а теория конвергенции оказалась изрядно посрамлена. Мало кто знал, что о социальной справедливости в кругу так называемых «младореформаторов» никто не заикался, ибо все они полагали, что новый российский капитализм должен быть эффективным, а значит, диким без оглядки на приличия. Наиболее зримо это проявилось в переделе приватизируемых активов и используемых при этом инструментов. Плохо то, что в понятие «эффективный собственник ключевых активов» вкладывалось в первую очередь то, что этот самый собственник должен быть выходцем из их ближайшего круга. То есть, уже на первоначальном этапе правила игры были составлены таким образом, что гарантировали появление узкого слоя олигархов. Как следствие, вместо европейского капитализма с «человеческим лицом» и развитой конкуренцией мы получили его наиболее махровую монополистическую стадию. Из которой, кстати, не выбрались до сих пор.

Объективная оценка

Наиболее детальным документом, вскрывающим изнанку перехода госсобственности в частные руки, является доклад Счетной палаты России «Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993-2003 годы», опубликованный в 2004 году. Ведомство честно отметило, что органы власти допустили ряд серьезных нарушений, связанных с недостаточным контролем сделок приватизации, с превышением полномочий, с неисполнением обязанностей ответственных чиновников, с необоснованным занижением цены, притворности конкурсов и коррупции. К примеру, в части контроля чиновники или откровенно проворонили, или, что вернее, за хороший гешефт закрыли глаза на процесс скупки иностранными покупателями объектов стратегического значения. Иначе, к примеру, почему какая-то неизвестная американская компания Nic and Si Corporation, оперирующая через подставную фирму, смогла скупить пакеты акций 19 авиационных предприятий оборонно-промышленного комплекса? Контроль почему-то не работал даже в части системообразующих компаний. Так, невзирая на ограничения, устанавливающие, что в собственности иностранцев не может находиться более 25 процентов всех видов акций РАО ЕЭС России, по состоянию на 30 апреля 1999 года иностранные лица имели 34,45 процента акций компании.

Проверяющими была вскрыта и подноготная залоговых аукционов. Там государство вообще оставили, что называется, в полных дураках. Правительство РФ в 1995–1996 годах разместило временно свободные денежные средства на счетах группы российских банков («Империал», «Инкомбанк», «Менатеп», «Онэксимбанк» и др.). После чего перечисленные банки за счет этих же денег предоставили кредит правительству под залог акций крупных и рентабельных российских предприятий. Причем сделки по кредиту оформлялись фактически в виде продажи акций. Предупреждения Счетной палаты о том, что данные сделки фактически притворные, и то, что банки кредитуют государство его же собственными деньгами, уполномоченными чиновниками во внимание принято не было.

Негативно специалистами Счетной палаты были оценены и итоги приватизации. Констатировалось, что, несмотря на серьезные изменения структуры собственности, основные цели Государственной программы приватизации не были достигнуты. В том числе массовая распродажа государственных активов замедлила процесс формирования эффективных собственников, не став средством содействия реструктуризации экономики. Как следствие, в стране сформировался самый высокий в мире уровень концентрации частной собственности и возникла ситуация, препятствующая росту конкурентоспособности экономики. Кроме этого, формирование широкого слоя мелких и средних собственников так и не состоялось.

Негативно оценили аудиторы в своем докладе и влияние приватизации на занятость. В связи с тем, что банкротство неэффективных предприятий в массовом порядке не проводилось из-за угрозы социальной катастрофы, директора предприятий генерировали так называемую скрытую безработицу: отправку работников в неоплачиваемые отпуска, переход на неполную рабочую неделю, массовые невыплаты заработной платы. Последнее в докладе рассматривалось вообще как «уникальное явление». Ларчик со скрытой безработицей открывался просто — такая форма «занятости» позволяла тогдашней власти «выводить за рамки системы социальной защиты огромное число не полностью занятых граждан».

К числу других «социальных итогов» реформы собственности Счетная палата отнесла серьезное падение к концу 90-х годов реальных доходов значительной части населения. При этом констатировалось, что смена формы собственности еще не означает возникновения «эффективной» частной собственности, так как подобная эффективность невозможна вне конкурентного рынка, гражданского общества и развитого правового государства.

Кстати, разница в доходах самых бедных и наиболее богатых россиян на начало 2012 года составляла от 16,3 (оценка Росстата) до 33,8 раза (независимые аналитики), причем разрыв этот с середины 1990-х серьезно увеличился. В деле столь колоссального разрыва распределения благосостояния мы уступаем лишь Карибским островам. Если в мире на миллиардеров в среднем приходится 2 процента всего благосостояния домохозяйств, то наши олигархи владеют более чем 30 процентами.

Ширпотреб вместо производства

В промышленности самым негативным результатом разгосударствления стало перепрофилирование, остановка и даже закрытие предприятий. Это привело к разрыву технологических цепочек и производственной кооперации, то есть к «эффекту домино». Пример Пикалево — это тот самый случай. Однако наибольший ущерб приватизация нанесла военно-промышленному комплексу страны, да и в целом всей системе национальной обороны. В ВПК новыми собственниками были ликвидированы целые технологические направления, утеряно производство уникальных материалов и изделий. Не удивительно, что после приватизации у нас так и не появились аналоги высокотехнологичных частных военно-промышленных корпораций уровня британской BAE Systems, европейского концерна EADS, американской Lockheed Martin.

Новые собственники в силу многих причин, в том числе некомпетентности, а главным образом алчности, размышляли не об обновлении производственных мощностей и стратегических нуждах страны. Ведь чтобы срубить деньжат по-быстрому, много думать не требовалось. Как следствие, вместо модернизированного современного производства в стенах оборонных предприятий массово появились склады для китайского ширпотреба, а оборудование, в том числе станки с программным управлением, продавались тем же китайцам по цене металлолома. Под шумок был распродан и так называемый МОП-резерв — стратегический запас сырья и комплектующих для работы предприятий в военное время.

Резюме же здесь таково — одним из главных итогов приватизации является деиндустриализация. Причем потеряны не только технологии и перспективные разработки, а что много хуже — квалифицированные кадры. Наиболее наглядные тому примеры — многочисленные аварии с космическими летательными аппаратами, трудности с созданием новых образцов гражданской и военной техники. Да что там новая техника. Сегодня промышленность зачастую не в состоянии наладить выпуск элементарных комплектующих, разработанных еще в СССР.

Кто подрезал крылья самолетам

В мае текущего года вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин передал правоохранительным органам материалы проверки Росимущества о незаконной приватизации имущества ОКБ им. Яковлева и холдинга «Туполев». Комментируя данную ситуацию, руководящий в тот период Росимуществом Глеб Никитин отметил, что активы этих организаций были проданы по сильно заниженной цене: «Что касается ОКБ им. Яковлева, то только по имуществу бюро в Москве с 1992 года в уставной капитал было передано около 80 тыс. квадратных метров, на сегодняшний момент не осталось ни одного метра. С 2002 по 2006 годы все это имущество было реализовано. Мы посмотрели, и по нашему мнению, сделки совершались по сильно заниженным ценам. Таким образом, ОКБ им. Яковлева был нанесен значительный ущерб. Решения о продаже были приняты советом директоров ОКБ, поэтому могу предположить, что эти мероприятия осуществляла целая группа лиц... Поэтому удовлетворительным итогом проверок будут конфискации и посадки. И никак иначе».

В свою очередь, Дмитрий Рогозин заявил, что пришло время дать по рукам тем руководителям, которые занимались незаконной приватизацией предприятий ОПК: «Сейчас мы столкнулись с необходимостью выполнить госпрограмму вооружений, но видим, что в 1990-е и 2000-е годы потенциал ОПК был пограблен. Я уже направил документы по ряду объектов оборонно-промышленного комплекса, которые были грубейшим образом приватизированы. Эти люди придумали замысловатые схемы, абсолютно потеряли страх, уважение к закону и думают, что эти 20 лет подлого времени продлятся вечно. Буду лично контролировать, чтобы у нас были реальные списки с фамилиями».

Однако сегодня ситуация не понятна не только в части судьбы проданных активов. Большую тайну составляют и нынешние собственники оставшихся предприятий ОПК. Имеет место и разбазаривание бюджетных средств. По мнению Дмитрия Рогозина, денег, зарабатываемых «оборонкой», «должно хватать не только на выживание, но и на модернизацию производства, закупку станков, зарплаты рабочим». При этом он сослался на данные Счетной палаты, которые показывают недостаточно эффективное использование растущих ежегодных расходов на оборону и безопасность.

«Оборонсервис» для своих

Новым «штрихом» или «зигзагом» продолжающейся приватизации можно назвать резонансное уголовное дело против работников «Оборонсервиса», которое было возбуждено в конце октября. Эта организация была создана как бы для эффективного управления гражданским имуществом Министерства обороны. Управлял им «Оборонсервис», по мнению Счетной палаты, непрозрачно и явно в ущерб государству.

В результате проведенного в период с октября 2010 года по февраль 2012 года аудита выяснились многочисленные факты преступных манипуляций с федеральной собственностью. По фактам мошенничества и другим правонарушениям было возбуждено пять уголовных дел — по статьям 159, 286, 285 и 201 Уголовного кодекса РФ. Как установили следователи, наиболее ликвидные объекты недвижимости и акции, принадлежащие Минобороны, продавались по существенно заниженным ценам, причем не абы кому, а аффилированным с «Оборонсервисом» коммерческим структурам. Такой вот междусобойчик.

Но и это еще не всё. Для полноты, что называется, «эффекта приватизации» перед реализацией объектов недвижимости в них закачивались значительные бюджетные средства. Уже подсчитано, что причиненный государству ущерб превысил 3 млрд. рублей. В том числе были проданы с «уценкой»: Государственный проектный институт (ущерб государству составил 282 млн. рублей), московская гостиница «Союз» и земля под ней на Университетском проспекте (ущерб — 300 млн. рублей), три здания в центре Москвы и земельный участок под ними (ущерб — 200 млн. рублей).

Что еще продаем?

По состоянию на 2010 год в собственности государства находилось 3517 ФГУПов и акции 2950 акционерных обществ. По программе приватизации 2011—2013 годов с молотка должны уйти 114 ФГУПов и акции 809 акционерных обществ. Однако при их продаже не стоит наступать на уже однажды пройденные грабли, и вопрос здесь в том, что получит от продажи бюджет, а не какие-то иные лица? Впрочем, для бюджета заложены весьма скромные цифры. Так, по данным Росимущества, поступления в федеральный бюджет доходов от приватизации федерального имущества без учета стоимости акций крупнейших компаний, занимающих лидирующее положение в соответствующих отраслях, ожидаются в 2012 и 2013 годах — в размере 5 млрд. рублей ежегодно.

По новой волне приватизации есть еще один вопрос. В странах с развитой экономикой никому не придет в голову приватизировать прибыльные госпредприятия, к тому же имеющие стратегическое значение, так почему у нас намечена именно такая распродажа? К примеру, та же «Роснефть» сейчас формирует примерно 10 процентов доходной части бюджета. Наряду с Газпромом ее образно можно назвать «национальным кассовым аппаратом». После приватизации страна получит разовый платеж за проданные акции, который будет быстро проеден, а дивиденды, которые ранее шли в бюджет, во все последующие годы уйдут новоявленным акционерам.

Так кто досконально просчитывал, что стране выгоднее? Да, цели нынешней приватизации — оперативно пополнить бюджет, но пополнить его на ту же социалку можно и другими методами. К примеру, более эффективно используя уже имеющиеся его расходные статьи, в том числе жесткими решениями минимизируя коррупционную составляющую.

Дикий рынок не значит совершенный. Ключевая ошибка приватизации 1990-х годов в том, что за основу не были взяты макроэкономические индикаторы, показывающие степень социальной защиты, обязательства бизнеса перед национальной экономикой, а также оценка всех возможных рыночных рисков. Хотя полки магазинов давно переполнены, по данным соцопросов, более 80 процентов населения полностью недовольны итогами разгосударствления предприятий, а слова «ваучер» и «залоговый аукцион» стали символом грандиозного мошенничества. Впрочем, в этом виновата не приватизация как таковая, а ее исполнение. И тут на ум приходит известный афоризм Виктора Черномырдина: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

Александр САДОВНИКОВ

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала