«С Дальнего Востока начинается Россия»

Как развиваться Дальнему Востоку? Почему дальневосточную землю покидают люди, которые здесь родились и выросли? Что мешает осуществлению крупных проектов по развитию этого региона? Как помочь частным инвесторам построить фабрики и заводы? Как убедить их, что надо вкладывать деньги в Дальний Восток? На эти и многие другие вопросы журнала «Российская Федерация сегодня» ответил полномочный представитель Президента Российской Федерации в Дальневосточном округе — министр Российской Федерации по развитию Дальнего Востока Виктор Иванович ИШАЕВ.

— Виктор Иванович, когда мы говорим о дальневосточной проблематике, то всегда обращаем внимание на оторванность этого макрорегиона, которая проявляется во многих сферах: начиная с вопросов миграции населения, пассажирских перевозок и заканчивая социально-экономическими вопросами. Хотя перемены к лучшему очевидны, но всё же почему так мало используется богатейший потенциал Дальнего Востока?

— Безусловно, потенциал огромен. Но его реализация остается пока еще на низком уровне. И дело вовсе не в том, что дальневосточники работают хуже, как утверждают некоторые горе-эксперты. Как известно, на Дальнем Востоке живет 4,4 процента населения России. Валовой продукт, созданный их руками, составляет 5,4 процента. По подсчетам экономистов, дальневосточная экономика работает на 30 процентов напряженнее и эффективнее, чем общероссийская. Не противопоставляя Дальний Восток и Россию, скажу, что общефедеральная доля в валовом национальном продукте в прошлом году составила 16,7 тысячи долларов на человека, а нашего региона — 17,5 тысячи долларов. Посмотрим на доходы. Среднестатистический показатель по всей стране — 20 тысяч рублей, на Дальнем Востоке — 23 тысячи. А вот если доходы пересчитать на покупательскую способность, то будет уже 17 тысяч. Если посмотреть, что на эти деньги может приобрести дальневосточный пенсионер, у которого пенсия на тысячу рублей больше среднероссийской, то получится, что на так называемом материке пенсионер может купить 0,98 набора, а на Дальнем Востоке — 0,82. Замечу, за более высокую пенсию.

Иными словами, на Дальнем Востоке людям живется более трудно, хотя работают они, может, даже и лучше. Разумеется, Дальний Восток остается одним из приоритетов социально- экономической политики страны. Вкладываются серьезные финансовые ресурсы: к 2015 году будет инвестировано около 9 триллионов рублей. Но не все получается, надо искать новые пути и механизмы развития.

— Как известно, одна из основных проблем региона — нехватка трудовых ресурсов. Идет процесс оттока населения в другие российские территории. Виктор Иванович, а чем можно привлечь людей, чтобы они ехали на Дальний Восток?

— Итоги переписи 2002 года показывают, что на Дальнем Востоке жили 6 миллионов 440 тысяч человек. По переписи 2010 года — 6 миллионов 285 тысяч. Налицо отток населения. Причем не из-за демографической убыли (рождаемость у нас выше, а смертность — ниже). Показатели миграции — выше. Уезжают, увы, люди работоспособного, зрелого возраста. Почему они уезжают? Ответ на этот вопрос лежит на поверхности. В советское время целый ряд программ по развитию Дальнего Востока реализовывался в целом беспрекословно, а затем внимание центральной власти к этому региону нашей страны стало угасать. Горбачёвская программа была реализована на 13 процентов, программа Ельцина — уже на 10 процентов. И только в 2000-е годы планы дальневосточного развития стали набирать обороты. С 2006 года программа, инициированная Президентом Владимиром Путиным, начала реализовываться уже гдето на уровне 70–80 процентов. Появились крупные проекты, больше людей стало приезжать на работу, отток перестал быть массовым явлением. Но он продолжается. Для того, чтобы люди жили на Дальнем Востоке, нужна достойная работа, хорошая заработная плата. Да, она выше, чем в среднем по России. Но этого мало. Должны быть северные дальневосточные коэффициенты, нужны перспективы получения жилплощади, новые вакансии по трудоустройству, хорошие образовательные школы, высококачественные услуги здравоохранения, то есть должна быть создана крепкая социальная база.

— Может быть, нужно что-то еще? Помните, в прошлые годы: даёшь БАМ, даёшь целину. Согласитесь, не всё решали деньги. Люди стремились быть первыми, хотели сделать большое дело, оставить свой след в жизни. Был высокий моральный ориентир. Как сегодня нам отыскать эту нравственную цель, которая привлекла бы россиян?

— Мне кажется, это — чувство Родины. Не только огромной страны, которую за день не перелетишь из конца в конец, а своего малого уголка: города, улицы, деревни, леса-тайги, бушующего океана, который почему-то назвали Тихим. Я знаю много молодых людей, талантливых, амбициозных, которым и работу в Москве предлагали, и за границу тянули, но они принципиально не хотели и не хотят уезжать, потому что здесь родились и выросли. Нам надо в первую очередь всё делать для того, чтобы люди не уезжали, а лишь потом — чтобы приезжали. Есть какое-то понимание своей территории, чувство своей земли. Жива еще дальневосточная жилка, и это, по-моему, добрый знак.

— Дальневосточный регион неоднороден. Есть привлекательный Владивосток, но есть и суровая Колыма. Есть ваш родной, достаточно благополучный Хабаровский край, а есть и Камчатка или Сахалин, где существует масса проблем. Соответственно, к такому огромному региону подходить с единой политикой — затея бесперспективная. Как учитывается специфика территорий внутри самого восточного края страны?

— Вы правы. Подход должен быть разный. Единственная территория на Дальнем Востоке, население которой, пусть и незначительно, но растет, это Чукотка. Здесь еще десять лет назад жило 49,6 тысячи человек, а сейчас 50,5 тысячи. Якутия, так же, как Хабаровский край и Еврейская автономная область, не снижает демографические показатели. Приморье, несмотря на свою престижность, потеряло часть своего населения, как и Магадан, Камчатка. Больше других понес демографические потери Сахалин. Как видим, вроде бы и благополучные регионы, и заработки высокие, но приживаются люди труднее. Значит, нет там соответствующего психологического климата, той высокой идейной составляющей, о которой вы говорили, нет возможности заниматься своим делом. Люди меньше чувствуют заботу о себе. Например, Хабаровский край прирастал населением за счет большого строительства жилья, социальных объектов. Много было построено медицинских центров, куда приглашали высококвалифицированных специалистов, давали им жилье. В год сдавали 1,5 тысячи социально ориентированных квартир.

— Когда говорят о проблемах трудовых ресурсов, занятости населения, стало очень модным вспоминать Столыпина, сумевшего провести реформы по заселению Сибири. Может, нечто подобное нужно и для Дальнего Востока?

— Удержать — это один вопрос, а если развивать — другой. Тут мы подступаемся к понятию экономической плотности. Нельзя сравнивать эпоху времен Столыпина и сегодняшнее время. Тогда люди снимались с мест и ехали в далекую Сибирь для того, чтобы выжить. Они получали землю, возможность работать на себя. Сегодня такие переселенческие программы не сработают. Нужны несколько иные подходы. Ранее я называл цифры: 4,4 процента населения создают валовой продукт объемом в 5,4 процента. Налогов же собирается 2,2 процента. Это говорит о том, что в этой сумме доходов очень высокий процент издержек. Налоги так не формируются. Нужен особый статус, нужны особые возможности для развития бизнеса. Требуются мощные проекты по развитию этой территории. Скажем, сегодня нужно строить БАМ-2, так как построенная в 70-е годы магистраль везет непозволительно мало грузов — всего 12,6 миллиона тонн. Увы, построили однопутку. Даже не возвели сортировочные станции, не прорубили тоннели в нужном количестве. Ученые подсчитали: к 2025 году необходимо провозить по Байкало-Амурской магистрали 108 миллионов тонн грузов ежегодно. С учетом развития региона сделать это невозможно без строительства второй железнодорожной нитки на электрической тяге. Примерная стоимость проекта — около триллиона рублей. Это значит, что регион начнет стремительно развиваться, его горно-металлургический, рудный, угольный комплексы. Это значит, что сюда приедут люди. Будут задействованы приморские порты, получит развитие транспортная инфраструктура. Реализовывать эти проекты можно с помощью механизма государственно-частного партнерства, которое иногда понимается довольно упрощенно, мол, часть проекта финансирует государство, остальную часть — бизнес. Это, скорее, обычное софинансирование, а государственно-частное партнерство — это когда государство опережающими темпами возводит инфраструктуру, а бизнес создает средства производства. На мой взгляд, государство сегодня должно быть инициатором развития в первую очередь транспортной инфраструктуры: это опорная сеть железных и автомобильных дорог, это обязательное развитие портов, линий электропередач и всех источников энергоснабжения.

Только в таком случае мы можем говорить о мощном, поступательном развитии региона, а не о латании областных и краевых дыр за счет федеральных средств. На виду пример такого прорывного проекта — инфраструктурное развитие Приморья в преддверии саммита АТЭС. Всё, что было построено, работает во благо людей, и люди это ценят. Нам важно устранить и бюджетное неравноправие. Если, скажем, бюджетная обеспеченность на Чукотке составляет 394 тысячи рублей, то в Приморье — 52 тысячи. Ниже только Еврейская область — 48 тысяч. Сахалин пятый по бюджетной обеспеченности — 110 тысяч. На втором месте идет Камчатка — 170,9 тысячи, затем Магадан — 145, Якутия — 130 тысяч. К сожалению, иногда мы подменяем термин «развитие территорий» и термин «развитие корпораций», а это совсем не одно и то же.

Я предлагал сформировать стратегию развития региона до 2050 года, определить индикаторы роста на более длительный период. Под них уже сегодня нужно создавать соответствующие механизмы реализации стратегической задачи. Эксперты были иного мнения. Но ведь мне будет поручено выполнять эту программу, а не экспертам! Без долгосрочного планирования никак не обойтись. Что такое 50 лет? От идеи до завода, как известно, проходит не один десяток лет. Надо привлечь инвестора, найти деньги для строительства того или иного предприятия. К примеру, судостроительный завод возводится десять лет и еще 20 лет будет окупаться. Причем инвестор вкладывает деньги, чтобы не просто вернуть расходы, но и что-то заработать. Поэтому стратегия развития должна быть концептуально прописана как минимум на полвека вперед. Однако слушать надо все предложения, даже трудноосуществимые. Сегодня не получится, а завтра? Если они поймут, что ты слушаешь их в пол-уха, несерьезно относишься к их идеям, они уйдут с регионального рынка. И другим расскажут, как ты их принял. Да, не нужно умиляться всем иностранным инвестициям, но относиться к ним надо со всем вниманием и почтением. В Хабаровском крае всегда было 90 процентов внутренних инвестиций, 10 — иностранных. Причем прямые инвестиции составляли 24 процента. Нам надо менять подходы к вложению капиталов из-за рубежа. Например, на Сахалине построили завод по сжижению газа. Там российской доли нет вовсе. Они добывают, качают, сжижают, везут, себе берут доход, а нам — валовой продукт. На острове выработка валового продукта составляет 53,9 тысячи долларов на душу. В России — 16,7, в Америке — 48,1, в Германии — 37, в Англии — 35,9, во Франции — 35, в Корее — 34, в Японии — 35, а на Сахалине — 53,9 тысячи долларов. Такое впечатление, что Сахалин — это второе Эльдорадо. Нечто похожее на Лос-Анджелес или Сан-Франциско — такого высокого валового продукта на душу населения нет ни у кого. А уровень жизни людей невысок. Почему? А потому, что в Китай везем бревно, а у них покупаем табуретку. Дайте возможность инвестору построить фабрику по переработке древесины, не трогайте его в течение пяти лет, не мучайте налогами. Посмотрите: через пять лет он выдаст продукцию, ничем не хуже той, которую завозим из-за границы. Например, недавно встречался с Президентом Вьетнама, который прямо говорит о возможностях инвестиционных вложений. В частности, эта страна могла бы вложиться в швейную промышленность региона, готова построить фабрики, производственные комплексы. Может наладить производство по переработке рыбной продукции. Почему бы не пойти им навстречу, дать налоговые преференции, не терзать частыми проверками и прочей бюрократической волокитой. Что он плохого предлагает? Он предлагает разумные вещи. Рабочие места. Нормальные заработки. Социальный пакет. Всё в соответствии с российским законодательством.

— Село — это большие семьи, это близость к земле, большая оседлость, крепость родственных связей. То есть на первый план выдвигаются ресурсы человеческие, что может способствовать решению многих демографических проблем. Пока же в сельском хозяйстве региона всё больше трудятся работники из соседних стран.

— Сегодня такой острой проблемы, как переизбыток рабочей силы из-за рубежа, у нас нет. На сегодняшний день безработных насчитывается 67 тысяч человек. Рынок труда предлагает 120 тысяч мест. Иностранных рабочих, по данным экспертов, порядка 160–180 тысяч. На первом месте — приезжие из Узбекистана, затем — таджики. Китайцы занимают третью строчку в этом списке — их всего 38 процентов от общего числа трудовых мигрантов. На Сахалине раньше насчитывалось около 20 тысяч иностранных рабочих, теперь, по приблизительным оценкам, осталось 8 тысяч. Другая проблема: отправить их обратно на родину нелегко и стоит больших денег. Они постепенно растворяются в общей массе населения. И это, кстати, наиболее приемлемый вариант. Хуже, если создаются большие колонии по этническому признаку, анклавы. Конечно, было бы лучше, если бы к нам ехали наши зарубежные соотечественники или жители Украины, Беларуси. Но надежд мало. Как известно, в свое время была принята программа переселения соотечественников из-за границы. За весь период её действия, по данным на начало этого года, к нам переехало 1332 человека. Из них только 608 человек работоспособного возраста. Это капля в море.

— Если иметь в виду направления развития Дальневосточного региона, да и всего Зауралья, какова в этом роль приграничного сотрудничества с соседними странами?

— Если говорить о нашем соседе Китае, который обладает второй экономикой в мире, то во многом встать им на ноги, нелишне будет вспомнить, помог Советский Союз. Мы поддержали стремление к независимости в период Второй мировой войны и после помогли создать промышленную базу, предоставили ядерные и космические технологии. Сегодня Китай активно ищет новые рынки, энергично идет и на российские территории, но пока о больших китайских инвестициях в экономику региона говорить рано. Мы же в свою очередь продаем им электроэнергию по рублю, а селянину в Амурской области, живущему возле этой станции, — по 5 рублей 20 копеек. С учетом вхождения в ВТО не понятно, как наши аграрники будут конкурировать с зарубежными соседями, которым мы своими руками даем конкурентное преимущество. Например, малазийцы с одного куба древесины берут 627 долларов, канадцы, финны — 520–535, а россияне — 100 долларов. На Дальнем Востоке цена и того меньше — 90 долларов. Некоторые территории торгуют даже по 30 долларов. Соответственно, процветают воровство и коррупция. О каком эффективном приграничном сотрудничестве в таком случае может идти речь?

К сожалению, деньги, выделенные из федерального бюджета для реализации ряда проектов, не потянули за собой частный бизнес. Нет условий. Вновь создаваемые предприятия должны иметь налоговые преференции, так как электроэнергия дорогая, огромные расстояния по железной дороге, зима долгая и холодная. Надо чем-то жертвовать. Столыпин жертвовал прямыми деньгами, а мы должны на этапе развития убрать налог на прибыль, на основные фонды, на землю.

— Виктор Иванович, каковы перспективы развития Курильских островов? Ощущается ли давление со стороны Японии?

— Нет. Если несколько лет назад на Курилах проживало 19 тысяч человек, то сегодня — 19 600. Население не уезжает, наоборот, прирастает новыми жителями. Люди приезжают на заработки. Построен и сдан аэропорт, еще два строятся. Возводятся морские порты, выстроены хорошо оборудованные больницы, идет строительство школ, детских садов, жилых домов. Берега очищаются от многолетних свалок. В Курильске, в центре города, сделали хорошую площадку для отдыха. Появились асфальтовые дороги. Это, конечно, прогресс. Действует программа стоимостью около 17 миллиардов рублей, уже освоено около 11 миллиардов. Работы ведутся по принципу софинансирования. Одна часть денег идет из федерального бюджета, другая — из местного. Уверен, что всё будет выполнено в намеченные сроки.

Что касается территориальных претензий, то должен сказать, что разговор этот бесперспективный. Если раньше мы делали движения навстречу, шли на уступки, то теперь это в прошлом. Не получается так: мы вас любим, а вы нас нет. К тому же Япония пребывает в состоянии перманентных выборов, и каждый победивший политик играет на этой территориальной струне. Я входил в комиссию по урегулированию спорных вопросов. Признаюсь, мне трудно было запомнить всех менявшихся руководителей с японской стороны. Думается, в условиях глобализации, снятия визовых барьеров надо сотрудничать по формуле взаимной экономической интеграции. Мы предлагаем: стройте на Курилах свои заводы по переработке морепродукции, другие предприятия со стопроцентным участием японского капитала. Надо смотреть в будущее, так как при таком развитии глобальной экономики границы сотрутся. И вся острота вопроса уйдет сама по себе.

— Какие проекты являются жизненно важными для Дальнего Востока? Будете строить мосты?

— Обязательно. Таких проектов много. Это и железная дорога БАМ-2, и мост на Сахалин, и реконструкция Транссиба для увеличения пропускной способности и роста контейнерных перевозок, и строительство судостроительных заводов. Без этих проектов мы ничего не сделаем: не удержим людей, не построим новые города и магистрали, не наладим социальную жизнь. Сейчас не без проблем работаем по проекту строительства космодрома. Уже освоено примерно 3 миллиарда 200 миллионов рублей, а в этом году 18 миллиардов. Пока, признаюсь, по вине заказчика (Роскосмос) дело движется ни шатко, ни валко. Хотелось бы построить на Дальнем Востоке побольше автомобильных дорог. Цифра в 740 километров протяженности трасс не может нас удовлетворить. Построили 1000 км газопроводов, 20 храмов, медицинские, спортивные комплексы. Нам нужно переломить ситуацию в экономике, иначе опоздаем. Нужны инновации, новые технологии, новые производства. Это выгодно не только с экономической точки зрения, но и с социальной, демографической.

— Многие из нас любят свою малую Родину издалека. Вы же, несмотря на весьма заманчивые предложения продолжить свою карьеру в Москве, не уехали. Не корите себя? Может, следовало перебраться, как-то спокойнее, комфортнее, сытнее.

— В Москве есть землячество дальневосточников, они часто приезжают и говорят, как они любят Дальний Восток. Я им всегда в таких случаях говорю: хорошо любить Дальний Восток из Москвы. Ты попробуй там жить. Прекрасно понимаю, что люди ехали не за северным сиянием, а на заработки, ехали, чтобы обеспечить себя, семью. Многие прикипели душой к этому краю. Я всю жизнь живу на Дальнем Востоке. Родился в Сибири. Мне не было и шести лет, когда умер отец, и мы переехали в Хабаровск из Кемеровской области. Прадеда расстреляли за то, что был крупный купец, деда в 1937-м за то, что был красный. Дядьки погибли во время войны, а мать даже не могла поступить в институт, поскольку она была дочерью врага народа. В Хабаровске в те годы строился судостроительный завод, на котором я начал работать с 16 лет. Так что Дальний Восток — это моя судьба, моя жизнь. Говорят, что на Дальнем Востоке заканчивается Россия. Нет, она с него только начинается.

Республика Саха (Якутия)

Приморский край

Хабаровский край

Амурская область

Камчатский край

Магаданская область

Сахалинская область

Еврейская автономная область

Чукотская автономная область

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала