При худой казне жить непросто

Такого еще не было. Президент раскритиковал подготовленный правительством проект бюджета на 2013 год и два последующих. Кроме того, объявил выговоры главам Минобразования и науки, Минтруда и соцзащиты, Минрегионразвития. Владимир Путин счел, что основной финансовый документ на предстоящее трехлетие не обеспечивает выполнения его предвыборных обязательств, закрепленных сразу же после инаугурации пятью указами. Они определяли приоритеты государства: устойчивая экономика, повышение доступности и качества образования, здравоохранения, развитие науки и культуры, укрепление обороноспособности. В них ничего лишнего или личного — только наболевшее…

Лабиринты вертикали

Как известно, короля играет свита. Тут она, как выяснилось, заигралась. Такой реакции Путина министры явно не ожидали. И если она не просто часть бюджетной интриги, а сигнал, предупреждение чиновничьей элите о необходимости соблюдать исполнительную дисциплину, то дорогого стоит. Необязательность, как роса, разъедает стержень вертикали власти. Самые строгие указания и предписания Кремля, Белого дома, чаще всего застревали в ее структурах. Дмитрий Медведев как-то, два года назад, попытался привести чиновников в чувство — было исполнено только одно из 6 его поручений — менее 17 процентов всех.

Доктор экономических наук, бывший директор Института статистики при Росстате Василий Симчера проанализировал результативность важнейших для страны документов. Вот его вывод: из 15 посланий президентов, 15 национальных проектов, доброй сотни национальных стратегий и свыше тысячи федеральных и региональных целевых программ ничего не реализовано полностью.

При иной судьбе этого громадья планов и намерений Россия и жила бы по-иному, и бюджет имела бы иной. Но есть то, что есть. Намерения Президента никак не укладываются в скроенный по кудринским лекалам бюджет. Тут всё ясно. Безусловно, министры «услышали» замечания Владимира Путина, подправили какие-то статьи расходов. Увы, от перемен мест слагаемых принципиально ничего не меняется. Но и эта компромиссная версия критически воспринята экономистами- либералами. Их вывод — Россия милитаризируется, предпочитая пушки вместо масла. Выступая в Высшей школе экономики, недавний глава Минфина, когда-то даже признанный лучшим европейским министром финансов, Алексей Кудрин заявил о необходимости дофинансировать образование, здравоохранение, дороги за счет обороны и национальной безопасности.

Прозвучало красиво. После этого даже как-то неловко напоминать о том, что у бывшего министра финансов даже в «тучные годы» не находилось средств ни на поддержание обороноспособности страны, ни на социальную сферу, защитником которой он вдруг стал. Разумнее для него, конечно, год–два не поучать Белый дом. Сравним статьи проекта бюджета, внесенного в Госдуму на 2012–2015 годы, и нынешнего бюджета (2012–2014 годы), сформированного и подписанного Кудриным-министром. Министерство образования и науки — 391,47 и 379,4 млрд. рублей. Министерство транспорта — 121 и 103,67 млрд. рублей. Министерство обороны — 1,36 и 1,31 трлн. рублей. Министерство внутренних дел — 1,09 и 1,05 трлн. рублей. К сожалению, бюджеты 2012-го и 2013-го — близнецы и по духу, и по цифрам.

Мимо кассы

Цели бюджетов последних лет — борьба с их дефицитом, сдерживание федеральных расходов. Начиная с 2009 года по нынешний они постоянно снижаются по отношению к ВВП: с 24,9 процента до 20,1 процента (прогноз).

Необходимо уменьшить обязательство государства, учитывая, что они наполовину финансируются за счет нефти, газа. Кому охота сидеть и постоянно мандражировать от того, какой будет цена нефти завтра и послезавтра, сказал журналистам глава Минфина. По этому же принципу скроен и будущий бюджет — чтобы не «мандражировать».

Жить надо по средствам: сколько заработали — столько потратили, чтобы не залезать в карманы будущих поколений, постоянно повторяет вице-премьер Аркадий Дворкович. Аргумент неопровержимый. Но все посткризисные годы правительство вносило в Госдуму, как и на этот раз, проекты дефицитных бюджетов. Для финансирования даже минимальных расходов приходилось брать достаточно крупные займы. И все эти годы депутаты из фракции «Справедливая Россия» обвиняли правительство в том, что оно заведомо занижает будущие доходы, формируя искусственный бюджетный дефицит. Фракция предлагала свои альтернативные проекты, доказывая профицитность бюджета. Альтернативы всегда были точнее правительственных расчетов. Бюджеты действительно оказывались профицитными. Какая, казалось бы, разница — дефицитный бюджет или профицитный? Очень большая — ценой в 1 трлн рублей по 2011 году. Говорить об итогах этого года пока рано. Но за 8 месяцев — профицит 580 миллиардов рублей. Но поскольку эти доходы — дополнительные, то по закону лишь небольшая доля их может быть направлена в бюджет для оплаты расходов. Основная же часть «внеплановых» средств перечисляется в Резервный фонд.

— Совершенно порочная практика: государство заимствует средства на внутреннем рынке, чтобы закрыть не существующий дефицит бюджета. И в это же время пополняет Резервный фонд якобы дополнительными доходами, — объясняет первый заместитель председателя Комитета ГД по бюджету и налогам, доктор экономических наук Оксана Дмитриева. — В 2011 году заняли 1,4 трлн рублей под 7,63 процента годовых, а в Резервный фонд вложили 1,1 трлн под нулевую доходность. Инфляция ежегодно «сжигает» в фонде десятки миллиардов рублей. Растет стоимость обслуживания долга. И что важнее всего, это вложение в чужую экономику, чужое развитие.

В 2014 году на обслуживание госдолга уйдет почти 600 млрд. руб. Будущая и без того худая казна «потекла», даже не успев наполниться. Фактически уже изъятых из нее средств хватило бы на удвоение финансирования здравоохранения или образования и науки. Или ЖКХ, культуры, охраны окружающей среды, кинематографа. Хватило бы, но в прохудившейся казне этих денег не будет… Резервный фонд, несомненно, нужен, что показал кризис 2008–2009 годов. Мы даже похваливаем себя: хорошо пережили его. Так ли? Потеря семи процентов ВВП, самая большая среди стран «двадцатки», еще долго будет аукаться. Это потеря триллионов рублей, темпов роста. Не понятно, почему огромные деньги можно тратить на преодоление последствий кризиса, и нельзя заблаговременно — на укрепление устойчивости экономики.

— Упустили последнюю «улыбку Бога» — не воспользовались драматической ситуацией на Западе и не закупили подешевле крайне необходимые нам технологии. — Сожалеет академик, директор Института экономики Руслан Гринберг.

Не воспользовались — мягко сказано. Кризис заливали огромными деньгами из всех накопительных фондов. Но вскоре выяснилось, что около 100 млрд. долларов исчезли в офшорах. Теперь набиваем новую подушку безопасности, урезая расходы. Как бы не перетрясали будущий бюджет, взять из него больше, чем в него вложено, не удастся. Это действительно бюджет самоограничений, выживания, а не развития. Он слишком мал для России. И не потому, что мы плохо работаем, а прежде всего, формируем его иначе, чем в Западных странах. Наиболее точный показатель эффективности финансово-экономической политики — отношение доходов и расходов к ВВП. В России они составляют 20–21 процент, в Западных же странах — почти вдвое больше. Ссылки на то, что при сырьевой модели отечественной экономики он и не может быть другим, не оправданны.

Мы говорим о ВВП и бюджете именно этой модели, и еще уточним, речь идет об официальной, учитываемой экономике. Но есть и теневая, живущая своими законами и со своим «общаком». Росстат оценивает ее примерно в 16 процентов ВВП. А независимые эксперты — 40–45 процентов. Естественно, теневые доходы и заработки уходят, минуя казну. Об истинных их объемах знают очень немногие. Вспомним, например, о контрабандных поставках рыбы и морепродуктов. Стоимостью в 1,5–2 млрд. долларов. О нелегально вырубленных и вывезенных лесах на Европейском севере, Дальнем Востоке, Сибири. Это — сотни миллионов долларов, потерянных страной. Так что она живет не по средствам, не умея или не желая собрать их все и пустить в дело.

Теперь о структуре бюджета, о главных его составляющих, кормящих государство. Это — НДС, таможенные пошлины, налог на добычу полезных ископаемых. Вместе они обеспечивают 85 процентов всех поступлений в казну. Доля же налога на прибыль и налога на доходы физических лиц — всего 3 и 10 процентов соответственно.

Офшоризация всей страны

Такая структура доходов характерна, скорее, для большой торговой организации, чем для современного конкурентоспособного государства. В развитых странах основные поступления в бюджет — подоходный налог и налоги на прибыль и собственность. Это сравнение разоблачает мифы, которыми россиян потчуют уже два десятилетия. Первый — чем меньше налоги на бизнес, тем он активнее, эффективнее, честнее в расчетах с государством. Российский налог на прибыль вдвое ниже американского — 20 и 39,3 процента. Но он очень оригинально выражает свою благодарность за доброе отношение. Потери от массового занижения получаемых доходов, от неуплаты налога превышают 500–600 млрд. рублей.

Второй миф — чем больше в стране богатых людей, тем она богаче, тем лучше живет все население. Россия по количеству миллиардеров — вторая в развитом мире. Но что от этого она имеет? Вопрос чисто риторический. Он должен звучать иначе. Почему так мал вклад богатых? Ответ на него известен. В большинстве стран установлена единая прогрессивная ставка налога на все доходы. В США ее верхняя планка — 35 процентов. Это федеральный платеж. К нему прибавляются и «взносы» штату и муниципалитету. В сумме богатому человеку приходится отдавать почти половину своих доходов.

В европейских странах шкала НДФЛ примерно такая же: в Австрии 36,5–50 процентов, в Бельгии — 25–50 процентов, в Великобритании — 0–50 процентов, в Германии — 14–45 процентов, в Дании — 38–59 процентов, Норвегии — 28–51 процент. В России установлена плоская шкала подоходного налога, но размер ее разный для разных видов доходов. Фонд оплаты труда облагается ставкой 13 процентов, с дивидендов берется всего 9.

У более чем 80 процентов россиян ничего, кроме зарплаты, нет. Причем у более половины из них она меньше 7,5 тысячи рублей в месяц. Хорошую зарплату — свыше 50 тысяч рублей имеют всего 1,8 процента населения. Самый принципиальный показатель — 50 процентов национальных богатств принадлежат одному проценту населения. Парадокс в том, что они-то и рассчитываются с государством по самым низким ставкам. Или вообще ничего не платят, используя различные финансовые схемы, пряча свою собственность и доходы в офшорах.

Безусловно, всевозможные схемы ухода от налогов используются и в развитых странах. Но для государства и общества неуплата их — едва ли не самое тяжкое, строго наказываемое преступление. Поэтому в США подоходный налог практически держит на себе весь федеральный бюджет. Обеспечивает 40 процентов поступлений. Причем 80 процентов средств вносят 20 процентов населения — богатые американцы. Экономист Любовь Букатина подсчитала: наше «достояние» — Газпром — уплатил бы по американским нормам в 2 раза больше налога на прибыль и в 3,5 раза больше налога на дивиденды, чем берут с него в России. По ее мнению, налоговое «плоскостопие» не позволит стране развиваться, двигаться вперед.

В необходимости и неизбежности отказа от плоскостопия сегодня убеждают не только оппозиция, но и большинство ученых. Это же предлагает и Счетная палата. Но против этой идеи выступают сторонники либерализма, которые и определяют отечественную экономику. Их доводы — бизнес уйдет в тень, будет прятать доходы, в результате серьезно уменьшатся поступления в бюджет. Но является ли бизнес, работающий на российской земле, действительно российским? Почти 80 процентов крупных компаний уже имеют офшорную юрисдикцию — то есть живут по чужому регламенту и порядку. Государство не всегда в силах даже узнать владельцев «отечественных» предприятий.

В конце 2011 года Владимир Путин возмутился тем, что отечественные энергокомпании, в том числе и государственные, укрывают в офшорах сотни миллиардов рублей. Когда начали разбираться, засветилась некая посредническая фирма «Е4—СибКотэс». Ей был направлен официальный запрос — кто является собственниками и выгодоприобретателями? Ответ гласил «считаем, что поручение Председателя Правительства Владимира Путина от 28.12.2011 № ВП — П-13-9308 не является нормативно-правовым актом и противоречит ряду законодательных актов, в том числе ФЗ «О персональных данных». Все-таки удалось узнать — владелец крупного пакета акций «Группа— Е4» — кипрская компания, которой владеет Е. Сиротенко, жена Михаила Абызова, советника Президента Медведева. В то время он курировал вопросы «открытого» правительства. Курирует его Абызов и сейчас как министр настоящего правительства…

В мире нет других стран, погрязших, как Россия, в офшорах. В «тихие гавани» непрерывным потоком идут, минуя бюджет, огромные средства, чтобы спрятаться от налогов. Доктор экономических наук Никита Кричевский, анализирующий офшорную экономику, привел типичный для российского бизнеса пример. Зарегистрированная на острове Джерси (принадлежит Великобритании) компания РУСАЛ владеет всей алюминиевой промышленностью страны. В 2010 году она заплатила налог на прибыль по ставке 4,8 процента — внесла в бюджет 29,3 миллиона долларов. Была бы у компании российская юрисдикция, она уплатила бы 122 миллиона — в 4 раза больше. Парадокс еще и в том, что Россия уже 20 лет дарит РУСАЛу по миллиарду долларов в год. Еще в 1992 году Б. Ельцин специальным указом разрешил братскому заводу работать по схеме толлинг. Это означало освобождение от пошлин ввозимого для переработки сырья и также беспошлинный вывоз готовой продукции.

Хорошо известны схемы, маршруты убегающих из страны миллиардов. В офшорах они какое-то время отлеживаются, легализуются и затем, без проблем, уходят на Запад. Недавно разведки 6 стран общими усилиями раскрыли хищение в нашем ЖКХ. Коммунальщики вывезли десятки миллиардов рублей и приобрели отели на курортах Франции и Швейцарии. К сожалению, никакие зарубежные разведки не помогут нам остановить непрерывный денежный поток из России. С начала года уже ушло около 60 миллиардов долларов. Как прокомментировал журнал Форбс, это рынок мстит Владимиру Путину за его переизбрание. Поверить в это, конечно, невозможно.

Бегство капитала началось с первыми либеральными реформами и никогда не останавливалось. Исключение — три предшествующих кризису года, когда ввозилось валюты больше, чем вывозилось. Но уже в 2008-м легальный и нелегальный отток ее достиг 200 миллиардов долларов. В офшоры ушло, как писал АиФ, две трети доходной части российского бюджета. Бегство капитала продолжалось и в разгар кризиса. За 2009–2010 годы ушло еще 133,7 миллиарда долларов. 20-летний увод денег из России объясняется плохим инвестиционным климатом, коррупцией, политической нестабильностью. Все это, как говорится, имеет место быть.

Но главная причина офшоризации России — криминальная приватизация. Нобелевский лауреат по экономике Д.Ж. Стигриц первым заявил о необходимости вернуться к ее итогам. «Россия обрела самое худшее из всех возможных состояний общества — колоссальный упадок, сопровождаемый столь же огромным ростом неравенства. И прогноз на будущее мрачен. Крайнее неравенство препятствует росту».

За 20 лет в офшорах скопилось 2 триллиона долларов из России, утверждают зарубежные эксперты. Примерно столько же составили потери СССР в Великой Отечественной войне. Такие исследования помогают до конца осознать, что произошло со страной, ее экономикой, ее бюджетом. «Вместе с советской водой выплеснули и ее здоровых детей — культуру, науку, образование, здравоохранение, высокотехнологичные отрасли производства. Это очень серьезное поражение. Начиналось оно при ельцинской полуанархии и абсолютно предопределено зловредной идеологией свободного рынка. Приватизировали «закрома Родины» — они действительно были, но сейчас принадлежат 15 семьям». По мнению академика Гринберга, которого я процитировал, возвратить страну к более или менее нормальной жизни может только государство.

Вопрос только в том, позволит ли ему стать действительно государством по-прежнему правящая балом абсолютно зловредная идея свободного рынка? Ее носители не согласны даже с теми крохотными зернами роста, которые заложены в проекте бюджета на предстоящее трехлетие. Они настаивают на том, что сегодня самая большая проблема — само государство. И в какой-то мере это действительно так.

— По Конституции Россия — социальное государство. Но у социального государства совершенно другие принципы регулирования экономики. В том числе и с ограничениями сверхприбылей и вывоза капитала за границу, — убежден академик Сергей Глазьев. — Если же у нас государство либеральное, то тогда начинайте отправлять культ золотого тельца и выдвигайте лозунг «обогащайтесь, как хотите», но пытаться усидеть на 2 стульях сразу — это не конвергенция, а бессмыслица. Бюджет 2013 года уже называют социальным. Но вот этих ограничительных принципов в нем нет. Как и нет законов, регулирующих вывоз капитала. Так что российская казна так и останется худой.

Леонид ЛЕВИЦКИЙ
© Фото «РИА НОВОСТИ»

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала