Саги Русской Калифорнии

200 лет назад в Калифорнии была основана крепость, вошедшая в историю под названием «Форт Росс», а через два века после этого делегация округа Сонома штата Калифорния во главе со смотрителем национального парка «Форт Росс» Робин Джой побывала на родине основателя и первого коменданта русского поселения на берегах Тихого океана, уроженца города Тотьмы, Ивана Кускова… Член Совета Федерации от Вологодской области, почетный председатель Вологодского отделения Русского географического общества Юрий Воробьев, приветствуя гостей в вологодском Кремле, напомнил о символическом значении этой встречи, которая является продолжением сотрудничества между русскими и коренным населением штата Калифорния. При этом он сообщил, что в этом году Федеральный попечительский совет Русского географического общества выделил грант в номинации «Сохранение природного и культурного наследия» на реализацию проекта «Русская Америка: 200 лет Форту Росс». А Робин Джой вручила Юрию Воробьеву Декларацию о дружбе, подписанную всеми участниками делегации, среди которых были и представители индейских народов племён Кашая и Мивок.

В феврале 1812 года русский парусник «Чириков», названный в честь капитана, одним из первых одолевшего Тихий океан от Камчатки до Америки, появился у берегов Калифорнии в заливе, названном в честь графа Румянцева. Этот государственный деятель почитаем теперь как меценат и коллекционер, создатель музея, с которого началась история Российской государственной библиотеки. В те же отдаленные времена Румянцев возглавлял министерство коммерции, а потому очень даже причастен был к снаряжению первых русских кругосветок. Именно к Румянцеву обращался первый наш «плаватель вокруг света» Иван Федорович Крузенштерн, за одобрением своей идеи послать к берегам Америки два корабля, экспедицию на которых сам он в конце концов и возглавил. Остается только сожалеть, что эта славная страница известна современникам в основном не по трудам историков, а по прекрасной, но весьма вольной в обращении с фактами поэме Андрея Вознесенского и созданной по ее мотивам рок-опере Алексея Рыбникова «Юнона» и «Авось».

Поэт, к примеру, говоря, вложил в уста своего главного героя камергера Резанова строки из письма Крузенштерна. Да и корабли под этими названиями в Санкт-Петербурге никогда не швартовались. «Юнону» Российско-Американская компания купила у американского корабельщика Вульфа (д’Вульфа), а тендер «Авось» построили в самой Русской Америке.

Однако при всем при том именно Резанов во время экспедиции под командованием Крузенштерна на парусниках «Надежда» и «Нева» полностью одобрил замысел главного правителя Русской Америки Александра Баранова, задумавшего основать в Калифорнии новую русскую колонию. А воплотил замыслы «Русского Писарро», как именовал себя сам Баранов, прибывший на «Чирикове», выходец из городка Тотьмы на северорусской реке Сухоне Иван Кусков. Он и выбрал примерно в тридцати верстах от залива Румянцева, богатое строевым лесом, благодатное на пастбища, защищенное ущельями, облегчавшими вполне вероятную в будущем оборону плато.

Вскоре Росс уже выглядел как «Крепость... на пригорке около 114 футов выше горизонта воды. К ней вело 166 ступеней». В четырех башенках, расположившихся по углам двухсаженных стен, вероятным злоумышленникам грозили пятнадцать пушек. За крепостной оградой построили дом начальника, казарму, два магазина для складских товаров, поварню, кузницу и прочие мастерские. Снаружи расположили баню, скотные дворы и сарай для алеутских байдар. Алеуты высадились в Калифорнии вместе с русскими промышленниками, а для них бороздить океан на этих лодках из шкур морских зверей было делом привычным. Жили они вне частокола, выстроив, по уверениям современника, «довольно опрятные жилища из досок красной сосны» и вступая «в родственные связи с местными жителями».

Индейская красавица приглянулась и первому коменданту Росса Ивану Кускову. Благодаря этому русские в Калифорнии с индейцами ни разу не воевали, хотя случалось в их житье-бытье всякое. Но Екатерина Прохоровна, как стали именовать дочь вождя одного из тамошних племен, после ее крещения и замужества воистину стала доброй феей поселенцев. Родственные связи, прекрасное знание местных языков и диалектов помогли весьма толерантным, говоря современным языком, отношениям между аборигенами и русскими колонистами. Если испанцы, владевшие тогда большей частью Калифорнии, не рисковали выходить за стены своих укреплений без оружия, то первопоселенцы Росса спокойно отправлялись на охоту в одиночку и даже останавливались у индейцев на ночлег. Недаром же первый правитель Русской Америки Александр Баранов при вступлении на службу подписал обязательство, в котором прямо предписывалось: «Никаких обид не допущать, но изыскивать всевозможные и на человеколюбии основанные средства со всевозможным решением по взаимному доброму согласию, грубых же и в варварских жестокосердных обычаях заматеревших — остерегощать и приводить в познание». Кусков придерживался тех же правил и вполне в установлении добрососедства преуспел.

Приключился, правда, примерно через четверть века после высадки Кускова фениморкуперовский сюжет. Индейский вождь Солано с первого взгляда влюбился в Елену Ротчеву — жену последнего коменданта «Форта Росс». Предводитель краснокожих не утруждал себя бесплодными воздыханиями, а попросту похитил комендантшу, намереваясь сделать русскую княжну — а жена Александра Ротчева происходила из рода Гагариных — хозяйкой своего вигвама. Легенды гласят, что индейский Парис не медлил. Похищение свершилось, и сказка грозила обернуться былью, благо, что святость брака по православным обычаям индеец признавать не собирался. Семейное счастье Ротчевых спас испанский комендант Калифорнии. Прознав о случившемся, он передал Солано ультиматум. Вождю предлагалось немедленно освободить пленницу, иначе комендант сулил ему войну сразу и с Россией, и с Испанией.

Ротчев не был лишен литературного дара, владел европейскими языками, а потому тоску по родине скрашивал переводами пьес Шекспира и Мольера. Приключения собственной жены он, к сожалению, описать не удосужился, однако похищение калифорнийской «Елены Прекрасной» в следующем столетии все ж таки было воспето в двухтомном романе «Сага «Форта Росс» американским историком и одним из главных хранителей памяти о Русской Америке Виктором Порфирьевичем Петровым.

Мне довелось встречаться с ним в Тотьме, куда Петрова после падения «железного занавеса» не раз приводила страсть своими глазами увидеть все, что связано с его героями. Странствуя по следам героев Русской Америки, он не раз в прямом смысле слова искушал судьбу. На Алеутских островах подвыпивший пилот-лихач содрал с него пятьсот долларов за двадцатиминутный перелет к угасшему русскому селению «Три Святителя», в полете едва не чиркнул крылом о скалу, а при посадке на галечной косе чудом не перевернул свою авиетку вместе с пассажиром...

Тотьма не в пример Алеутам ничем бурным себя не проявила, и Петров мог без помех любоваться изяществом северной архитектуры и знакомиться с материалами, повествующими о неуемных путешественниках с берегов Сухоны. Вместе с Виктором Порфирьевичем и его коллегой по изучению и восстановлению «Форта Росс» и всего, что связано со свершениями русских людей в пору Российско-Американской компании, калифорнийским профессором истории Николаем Ивановичем Рокитянским я побродил по Спасо-Суморину монастырю. Старинная обитель интересовала гостей не только храмами и преданиями о чудесных исцелениях, которыми славился ее первый настоятель Феодосий Тотемский.

В приделе одной из монастырских церквей был похоронен много лет спустя после возвращения из Америки Иван Кусков, там же покоилась и его жена-индианка. Однако сфотографировать могилы для очередного издания своих трудов Петрову не удалось. Разоренный после 1917 года монастырь все кому не лень десятилетиями растаскивали буквально по кирпичикам. Та же участь постигла и могилы. Есть версия, что надгробье Кускова вмуровали в фундамент городской бани. Тотемский краевед Станислав Зайцев к тому времени все же установил, где именно покоился первый комендант «Форта Росс». Петров и Рокитянский накрыли вероятную могилу Андреевским флагом и вместе с Зайцевым долго стояли у последнего приюта героя своих изысканий.

На прощанье американцы твердо заявили Зайцеву, что надеются на встречу с ним за частоколом «Форта Росс». Но увидеться им вновь не пришлось из-за событий, так и оставшихся неразгаданными.

…Хроника загадочных происшествий открылась в октябре 1992 года, когда следы Зайцева затерялись в Ванкувере. Ни одна из напрашивавшихся версий не могла ничего объяснить. Он никогда не помышлял об эмиграции. Единственной страсти, которой Станислав посвятил жизнь, было изучение биографий и свершений своих земляков, первыми исследовавших и обживавших берега Северной Америки. Благодаря им в старинном гербе города появилась черная аляскинская лисица. Зайцев, создавший Тотемский музей Ивана Кускова, десятилетиями мечтал своими глазами увидеть края первопроходческих подвигов выходцев из Тотьмы.

Поначалу мечту краеведа отбрасывали в категорию несбыточного суровые ветры «холодной войны». После либерализации перестроечных лет Тотемский краеведческий музей заключил соглашение о партнерстве с музеем «Форта Росс». Поездка стала возможной, но советская экономика покатилась вниз, рубль обесценивался на глазах, и мечты о Калифорнии пришлось отложить.

Неожиданно Зайцев получил предложение петрозаводского клуба «Полярные Одиссеи», решившего организовать экспедицию по следам славных предков. Парусный коч «Помор», в экипаж которого включили Станислава, одолел Северный морской путь на борту грузового корабля, и уже в Тихом океане его команда доверила себя ветрам и волнам.

В первое лето им удалось добраться только до Аляски. Оставив парусник зимовать в Америке, мореходы разлетелись по домам, чтобы весной снова отправиться в путь. В идеале предполагалось пройти вдоль побережья до Панамы, каналом выйти в Атлантику и, если повезет, совершить кругосветное путешествие. В ноябре 1992 года «Помор» погасил паруса в Ванкувере. Впереди было возвращение по домам и поиск средств на продолжение экспедиции.

…Наутро Станислава не оказалось на месте. Спутникам пришлось садиться в самолет без него. Долгие месяцы теплилась надежда на счастливый случай, но весной 1993 года береговая охрана Канады обнаружила близ Ванкувера останки неизвестного. Опознать тело не представлялось возможным, и канадцы, не забывавшие об исчезновении Зайцева, запросили из Тотьмы справку о состоянии его зубов. Присланная в ответ копия медицинской карты подтвердила страшную догадку.

…Я вспоминаю август 1990 года. Станислав стремительно ведет заокеанских гостей, с которыми был прежде знаком только по переписке, родными улицами. День для всех праздничный. Только что завершилась реставрация дома, где жил основатель «Форта Росс».

Американцам и невдомек, что многие беды от города отвел их энергичный провожатый. Воистину с боем ему пришлось отстаивать старинное городище, где надумали было устроить танцплощадку. Многие деревянные особнячки уцелели и украшают город по сию пору только благодаря Станиславу.

Потом открытие музея Кускова. На ветру вьется флаг Российско-Американской компании, привезенный Петровым и Рокитянским из Калифорнии. Точную копию стяга удалось изготовить по оригиналу, сохранившемуся в Эрмитаже. Вечером — чаепитие в доме Кускова, среди реликвий прошлого, копий старинных документов и гравюр. И планы, планы, планы…

Петров и Рокитянский и впрямь помогли получить визу. Срок ее действия позволял Станиславу проводить в Ванкувере спутников по экипажу и самому добраться в Калифорнию. Правда, уезжал он из Тотьмы с… двадцатью долларами в кармане. В Сан-Франциско его обещали подкормить и приютить коллеги по увлечению Русской Америкой, но с таким «капиталом» добраться в «Золотой штат» можно было разве что автостопом. Я хорошо знал Станислава и не побоюсь предположить, что такие мелочи его не смущали и остановить не могли…

Последней весточкой от него была открытка, отправленная с Аляски. Неплохо рисовавший Зайцев изобразил на ней парусник в штормовом море. Под рисунком было несколько торопливых строк: «В USA нет проблем — общество благоденствия. Какая разоренная и униженная Россия, но потому еще более дорога!».

…Печально еще и то, что в наше время исчезнувшего за границей искать просто так не станут. При социализме пропажа советского человека где-то «за бугром» считалась чрезвычайным происшествием и тщательно расследовалась. История, подобная рассказанной, была бы просто немыслима. Понятное дело, что власти опасались «происков» ЦРУ и прочих там интеллидженс сервисов. Суть дела от этого все же не менялась. В наши же дни — пропадай бесследно на свой страх и риск.

Директор краеведческого музея (ныне это Тотемское музейное объединение) Юлия Ерыкалова пыталась добиться расследования ванкуверской трагедии. Ей, однако же, объяснили, что подобное заявление вправе подавать только ближайшие родственники. По каким-то причинам они этого сделать не захотели. В Тотьме ходили и ходят слухи, что причиной тому обещания других участников злосчастного плаванья помочь семье в обмен на отказ от ворошения прошлого.

Через три года после похорон в Тотьме открыли Музей мореходов, который задумал и о котором мечтал Станислав.

...Тотьму туристы пока что не слишком жалуют, зато в Америке после долгих хлопот Петрова и Рокитянского ограда из красной калифорнийской сосны, огораживающая восстановленные дома русской крепости, привлекала множество экскурсантов. Яблони, цветущие в Россе, ведут родословную от деревьев, высаженных первыми поселенцами. Колокол, сопровождающий своим звоном театрализованные представления в годовщину основания форта, тоже связан с эпохой Кускова.

После продажи форта в конце первой половины девятнадцатого века звонкая медь оказалась в Сакраменто, потом трехпудовый колокол каким-то образом попал в городок Петалума и долгие годы оповещал жителей о пожарах. Еще позднее реликвия, отлитая в Санкт-Петербурге на заводе Михаила Стуколкина, в тех же целях позванивала в Сан-Франциско, но с появлением противопожарной автоматики о нем позабыли. Виктору Порфирьевичу Петрову посчастливилось отыскать колокол уже после Второй мировой войны. Четверть века его находка радовала посетителей «Форта Росс», но репутация пожарного набата не спасла колокол от огня, испепелившего крепостную часовню. К счастью, среди углей пожарища удалось найти несколько оплавившихся фрагментов металла с надписями и орнаментами. Новый колокол, в точности повторяющий петербургский оригинал, отлили в Бельгии, притом мастера умудрились вплавить в него уцелевшие детали.

Судьбам заокеанских первопроходцев и эмигрантам XIX века Петров посвятил свой труд «Русские в истории Америки». Еще на его счету пятнадцать книг исторических исследований, романов, повестей и рассказов о Русской Америке и Русском Китае.

«Что бы наша Калифорния делала без Кускова и его последователей? — огорошил он меня в одном из разговоров в 90-е годы прошлого уже столетия. — Первый виноград привез из Перу русский капитан, один из правителей Русской Америки Леонтий Гагемейстер на корабле «Кутузов» в 1817 году. С «Фортом Росс» связаны первые метеонаблюдения, а нем построены первые в Калифорнии корабли, первые ветряные мельницы.

Не обошлось и без того, что в наши дни именуют миротворчеством: сохранилось нечто вроде протокола встречи представителей Российско-Американской компании с вождями индейцев за подписью Гагемейстера и Кускова, в котором речь идет о том, что аборигены довольны приходом русских, так как их племена живут в безопасности от воинственных соседей, которые не раз нападали на них до появления в заливе Румянцева русских парусов».

Что же сгубило этот форпост России в Калифорнии, обитатели которого снабжали остальные наши владения на Аляске и на Алеутских островах солью и картофелем, успешно занимались животноводством, строили морские суда и вполне ладили как с индейцами, так и с испанцами, а позднее с мексиканцами?

Историк Русской Америки Александр Алексеев, которого я как-то спросил о причине продажи русской земли в Калифорнии, объяснял это сочетанием экономических и политических причин. Акционеров Российско-Американской компании интересовали в основном дивиденды, а пушного зверя в окрестных водах становилось все меньше, и не только из-за отечественных промысловиков, но и не в последнюю очередь из-за экспансии поселенцев и просто браконьеров с севера. Один из самых мудрых и удачливых правителей Русской Америки Фердинанд Врангель запретил на пять лет промысел на островах Прибылова и добился тем самым того, что морских зверей и стало быть прибыли заметно прибавилось. В Калифорнии этого предпринять не удалось, ибо сил для отстаивания угодий не было. На Алеутах и на Аляске доходило до стычек с североамериканцами, которые несмотря на запреты пытались хозяйничать в тамошних водах по своему усмотрению, но у «фортроссовцев» таких возможностей не имелось. К тому же Российско-Американская компания при всей ее близости к правительству оставалась все же частным предприятием, а верховные власти империи брать «Форт Росс» «в подчинение» не спешили. Тот же Врангель прозорливо предлагал заключить договор с независимой уже Мексикой, рассчитывая, что тогда возможными стали бы переговоры о будущем колонии и, возможно, о новых землях. Замысел его был вполне реален, ибо мексиканцев тревожили их северные соседи, в конце концов прибравшие к рукам и Калифорнию, и Техас. Но Николай I опасался ухудшения отношений с Англией, которая тем временем опередила Россию, установив с Мексикой дипломатические отношения. Удобный момент оказался упущен, и в 1839 году император согласился с предложением компании основанную Кусковым крепость продать…

Покупателем «Форта Росс» стал выходец из Швейцарии и преизрядный авантюрист Суттер (он же Зутер, он же Саттер). Верностью обещаниям он не отличался и, по некоторым сведениям, он с Российско-Американской компанией полностью так и не расплатился. Потом грянула калифорнийская «золотая лихорадка», и владения предприимчивого швейцарца оказались захваченными не признававшими никаких прав собственности старателями. Попытки вернуть свое достояние через суд ни к чему хорошему не привели. Дело Суттер выиграл, но остался миллионером только на бумаге, так как выколотить деньги у захватчиков его земель не смогла бы и целая армия судебных приставов. Умер он в безумии и в нищете.

…«Сколько старых видений встает перед глазами! — восклицал в своей книге «Летопись Аляски» писатель Сергей Марков, воскресивший в своих трудах множество славных деяний русских путешественников, моряков и землепроходцев. — Иван Кусков поднимает русский флаг на морском утесе, байдара звероловов качается на синих волнах залива Сан-Франциско… и, наконец, Бербанк (знаменитый американский селекционер. — О.Д.) высаживает свои синие розы на берегу Славянки. И если раскрыть книги Джека Лондона, на их страницах можно найти название Русской реки, залива Бодега, ибо Лондон жил одно время в Лунной долине, у трех холмов, среди пихт и красных сосец между реками Сакраменто и Славянка».

Сколько растаявших видений!..

Олег ДЗЮБА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала