Особенности национальной работы

Одним из вопросов в повестке дня текущей сессии Госдумы должно стать рассмотрение новой редакции Гражданского кодекса РФ. Необходимость и смысл этих обновлений некоторое время назад разъяснил в нашем журнале завкафедрой гражданского права МГУ, доктор юридических наук, профессор Евгений Суханов. Он отметил, что учёным-цивилистам пришлось основательно почистить кодекс, прежде всего, от заимствований, механически навязанных из англо-саксонской юридической практики в российскую…

Один из идейных вдохновителей создания народных предприятий Святослав Федоров

Единство в многообразии

Профессор считает, что ГК РФ следует очистить и от некоторых норм, хоть и порожденных отечественной практикой, но юридически несостоятельных. К ним автор относит и нормы Федерального закона «Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятиях)». Почему? Потому, считает Евгений Суханов, что такой имущественно-правовой формы, как народные предприятия, нет нигде в мире, кроме России. Есть кооперативы, открытые и закрытые акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью и т.д. Но никаких народных предприятий.

Насчет юридической безупречности этих возражений пусть спорят специалисты гражданского права. Однако хотелось бы обратить внимание на другое: на рост числа предприятий с долевой собственностью их работников, отмечаемый во многих странах мира, начиная с США, общепризнанного оплота частного права и рыночной демократии. Уже не один десяток лет здесь действует программа ЭСОП (Employee Stock Ownership Plans), нацеленная на перевод частных предприятий в коллективную собственность. При покупке акций таких предприятий их работникам делаются скидки, а самим предприятиям предоставляются налоговые льготы. Исследователи отмечают, что в таких «неоколхозах» быстрее, чем в частных фирмах, растет производительность труда, их прибыльность выше. На них создается втрое больше рабочих мест. К середине текущего века планируется половину промышленных предприятий США перевести в собственность их работников. Покойный президент Р. Рейган называл этот процесс лучшим ответом Карлу Марксу.

Несколько иным путем пошли испанцы, создавшие группу «Мадрагона», объединившую сотни фирм и кооперативов, управляемых трудовыми коллективами. Группа имеет собственный инвестиционный банк, экспортно-импортную фирму, научно-исследовательский и учебные центры. Пять лет назад руководители «Мадрагоны» приезжали в Москву, рассказывали об опыте их группы депутатам Государственной Думы и членам Совета Федерации.

В других странах Европейского Союза, включая наших бывших партнеров по СЭВ, процесс наделения трудящихся реальным правом собственников фирм, где они работают, регулируются и поощряются как государственным, так и европейским законодательством, а также специальным общеевропейским комитетом. В 2009 году за работы в области управления общей собственностью, не принадлежащей ни частнику, ни государству, Нобелевская премия по экономике присуждена Элинор Острем. В Китае, воспринявшем в свое время формулу «Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей», предприятия с коллективной формой собственности дают половину валового продукта страны.

Ну а что Россия? Где ее место в этих процессах? Ведь у нее в деле освобождения труда и его смычки с капиталом есть свой, далеко не бедный опыт, свои традиции. Так, еще в 1799 году владелец Трехгорной мануфактуры Прохоров(!) передал управление предприятием работникам, и те на удивление многочисленных посетителей, в том числе иностранных, справлялись с делами хорошо. Через несколько лет опыт Трехгорки был успешно воплощен на Краснохолмской бумажной фабрике под Петербургом. Там работники выбирали мастера, сами распределяли заработок, устанавливали режим работы. Последовательный демократ Н. Чернышевский, считавший идеалом русского человека соединение в одном лице труженика и собственника, увидел в новых людях своей поры не только отрицателей и ниспровергателей существующего строя, но и созидателей нового уклада жизни, схожего с артельным.

Что же надо менять?

Вообще у русской артели значительный стаж работы накоплен задолго до революции. В советское же время она жила не только во всем известном колхозном варианте, жестко регулируемом государством. Молодежь вряд ли, а кто постарше, те помнят, что были еще и промартели, где на добровольной основе скромные паи швейников, сапожников, шорников, мастеров, умевших изготовлять и чинить разную домашнюю утварь и хозяйственный инвентарь, соединялись с их трудом. Члены артели жили и работали по уставу, принятому общим собранием. Тем же порядком избирали начальство, распределяли выручку. Так и жили. И получалось. И до, и во время, и после войны на местных рынках имелся набор необходимых товаров, причем, не китайских, а своих. И хотя данный уклад находился как бы на обочине великих дел, многие артели назывались просто, но значительно — «Свободный труд». К середине пятидесятых годов прошлого века в одной только Калининской, ныне Тверской, области, промартелей было порядка четырехсот. Порывистый ниспровергатель тирании Н. Хрущев решил, что и с этой кустарщиной необходимо решительно покончить. И в одночасье имущество всех артелей было переведено в собственность государства, а освобожденным от паев пайщикам оставалось стать наемными работниками.

Но это предыстория. История же современных народных предприятий разворачивается в годы перестройки и начала рыночных реформ, когда три четверти коллективов предприятий выбрали так называемую вторую модель приватизации, полагая, что в результате они, в дополнение к праву на труд, приобретут, как широко обещалось, право на часть собственности заводов, ферм, НИИ, где трудятся, и соответственно на часть доходов. Забыть ли, как жестоко народ был наказан за свою наивность? Смириться ли с небывалым по своим масштабам рейдерским захватом общественной собственности и считать его этапом пройденным, пересмотру не подлежащим?

Президент Владимир Путин на встрече с руководителями и главными редакторами телеканалов и печатных СМИ, состоявшейся 20 января 2012 года, не обошел эту острую тему: «Ведь что произошло? Вчера все были в равных условиях, а на следующий день кто-то оказался ближе к власти, к кормушке, и оттяпал себе многомиллиардное состояние на государственном ресурсе. Большое количество граждан считают, что в основе сегодняшней несправедливости лежит это несправедливое распределение государственной собственности… Конечно, ситуацию надо менять…»

Но каким образом? Конец цитаты Президента будет приведен ниже. Здесь же пора сказать о том, как и где наши сограждане сумели не только отстоять свои реальные права на труд и собственность, но и доказали, насколько эффективно они эти свои права используют. Один из наглядных примеров в этом деле — в Татарстане, где уже немало лет успешно действует закрытое акционерное общество работников «Народное предприятие «Набережно-челнинский картонно-бумажный комбинат (КБК) имени С.П. Титова». Нет натяжки в том, что уже сама история данного предприятия — его актив.

Предприятие нового типа

Сергей Павлович Титов – и основатель, и первый генеральный директор КБК. С его участием в начале восьмидесятых годов комбинат задумывался как предприятие нового типа. Это относилось, во-первых, к технологии. Впервые в нашей стране картон и бумагу предстояло изготовлять не из древесины, а путем переработки бумажных отходов других производств. Это и экономически выгоднее, и для экологии существенный плюс. Во-вторых, и это тоже впервые для экономики той поры, финансироваться проект должен был не из бюджетных средств, как все объекты капитального строительства, а за счет банковского кредита. Сумма его в тогдашних рублях приближалась к двумстам миллионам.

Мысль, которую Титов не уставал повторять с самого начала, сводилась к тому, что своя доля ответственности за сумму в двести миллионов рублей возложена персонально на каждого из двух тысяч работников КБК — от гендиректора до вахтера. Другая сторона этой зависимости — в том, кому и сколько платить за меру лежащей на нем ответственности. Пока комбинат не набрал обороты, на этом старались экономить. Что, конечно, не всем нравилось. Но вряд ли выгадали ушедшие с предприятия на том стартовом этапе. Ибо оставшиеся приобрели значительно больше. И в материальном и в других отношениях.

Нынешний генеральный директор КБК Владимир Бестолков вспоминает, как тридцать лет назад, сразу после окончания института, начинал работать инженером отдела комплектации комбината:

— Все начиналось с Госснаба, где надо было, как это тогда называлось, получить фонды на оборудование. Титов наставлял: «Ты там в высоких кабинетах не робей. Не для себя ведь требуешь». И я не робел. Выхлопотав фонды, ездил по заводам за оборудованием. Неделю здесь, в Челнах, три — в командировках. Постоянно общаясь с поставщиками, понимал, какие перемены зреют в экономике. От централизованных поставок дело неуклонно шло к работе по прямым договорам. И когда система централизованного снабжения окончательно рухнула, это не застало нас врасплох. И прежние хозяйственные связи, и умение быстро найти и наладить новые помогли нам благополучно пережить периоды и дефицитов, и бартера. И в целом мы вошли в рынок, можно сказать, без потрясений.

— Как? А ваучерная приватизация?

Бестолков ответил просто:

— А никак.

— То есть?

— То есть я свой ваучер храню в сейфе. Покажу внукам когда-нибудь. Ведь как было дело? Когда встал вопрос о том, что мы обязаны выкупить наш комбинат, в том числе с помощью ваучерного механизма, Титов готов был хоть к самому Ельцину пробиваться: «Мы кредит погасили? Погасили! Так что чей комбинат теперь? Наш! С какого перепуга нам его второй раз выкупать?» Кто нас крепко поддержал тогда, так это Президент Татарстана Шаймиев. В итоге мы зарегистрировали комбинат как коллективное предприятие.

На трудовой основе

Вот и опять знакомое понятие — коллективное. На нашем веку его достаточно склоняли и как икону, и как клеймо. А все дело в том, насколько в нем уравновешены понятия «наше» и «мое». Для поддержания баланса между ними челнинцы ввели на комбинате систему простых именных акций. Право на свою долю получает каждый, кто проработал на комбинате не меньше года. Суммарная их стоимость исчисляется как процент общей прибыли КБК, а цена одной акции определяется ежеквартально и утверждается Наблюдательным советом предприятия, избираемым общим собранием. Сколько акций кому положено — зависит от его заработка. Эта зависимость — чисто трудовая! — открыта и каждому известна. Сбоев с выплатой дивидендов по акциям нет и не было даже во время кризиса. Примечательно, что согласно уставу, доход генерального директора КБК не может превышать доход среднего акционера более чем в десять раз. Это далеко как от уравниловки, так и от безумной пропасти в доходах шефов многих фирм и рядового люда. Доходы же самого С. Титова составляли 0,58% стоимости всех акций предприятия. Не выходят за эти пределы доходы и нынешнего гендиректора.

По мере роста прибылей комбината и выплаты банковского кредита у коллектива расширялись возможности для проведения активной социальной политики. В результате за счет средств предприятия в городе построен целый микрорайон «Бумажник», куда входят два детских сада, школа, детский Дом культуры. А еще собственное подсобное хозяйство с теплицами, база отдыха, профилакторий с широким набором современных средств диагностики и лечения, с прудом, где, как не шутя говаривал покойный С. Титов, «каждый карась — наш».

Владимир Бестолков: «Когда встал вопрос о том, чтобы передать социалку местной власти, мы на это не пошли, т.к. видели, что у муниципалов едва хватало средств, чтобы самим хоть как-то перебиться. Свалить на них еще и объекты социальной сферы значило обречь все на разорение. Примеров тому более чем достаточно. Мы же ничего не потеряли. И даже приумножили, ничуть от этого не обеднев».

Закон Федорова-Титова

А теперь про Святослава Федорова. Того знаменитого и тоже, увы, покойного хирурга-офтальмолога, что создал Центр микрохирургии глаза с филиалами по всей стране. Уклад этого предприятия изначально был схож с челнинским. Удивительно ли, что пути Федорова и Титова пересеклись. В Челнах помнят, как в течение трех дней в профилактории комбината два этих человека писали проект закона, сегодня, как сказано выше, жестко критикуемого. В обиходе его называют без затей: закон о народных предприятиях. В документе, воплотившем опыт десятков отечественных предприятий, коллективы которых выбрали модели, схожие с челнинской. В деталях есть разница, но сходство в главном. В понимании, что без справедливости нет и не будет никакой эффективности.

В высоких кабинетах законопроект Федорова и Титова встретил, скажем так, разное отношение. Преобладало же созвучное тому, что выразил выступавший на последнем Санкт-Петербургском экономическом форуме Г. Греф: «Вы говорите ужасные вещи... Вы предлагаете передать власть фактически в руки населения». Помогли авторитет и пробивная сила Федорова: летом 1998 года законопроект был принят. И сразу же, не теряя времени, челнинцы согласно единогласному решению общего собрания первыми в стране зарегистрировали свое предприятие как народное.

Что отличает его сегодня от массы других, частных и государственных? Прежде всего то, что какой показатель ни возьми, — всюду рост. Комбинат — лидер на рынке продаж туалетной бумаги, картона разных видов, упаковки из него, предназначенной для широкого набора промышленных товаров, бытовой техники, пищевых продуктов и лекарственных средств. Неуклонно растут объемы производства и производительность труда. Постоянно обновляется оборудование путем приобретения его у ведущих зарубежных фирм. И все это в основном без привлечения кредитов, за счет собственных накоплений. Там же, за рубежом, постоянно проходят обучение и стажировку рабочие и специалисты комбината.

Открытия экономиста Абалкина

Документальный факт. Приехав в Челны, академик Леонид Абалкин целый день провел на КБК. Обходил цеха, службы и отделы и расспрашивал, расспрашивал. О заработной плате, которая неизменно самая высокая как в отрасли, так и в регионе (сегодня ее сумма в среднем на одного работника составляет 52,5 тысячи рублей). О беспроцентных кредитах в полмиллиона рублей, (что для Набережных Челнов не так мало), предоставляемых молодым работникам комбината на приобретение жилья, помощи в выплате процентов по ипотеке. О бесплатно выдаваемых каждому работнику комбината медицинских страховках, дающих возможность без очередей пройти лечение, включая оперативное, у лучших врачей и в лучших клиниках. Ну и конечно — об акциях.

Когда работник увольняется или выходит на пенсию, акции КБК за ним сохраняются? Нет, предприятие их выкупает. Акции переходят на баланс предприятия, оно наделяет ими своих работников-акционеров. А пенсионер под расчет получает в дополнение к государственной пенсии в среднем от миллиона до полутора рублей.

А правда, что в городе не уменьшается очередь желающих поступить работать на комбинат? Правда. И есть в той очереди люди с дипломами менеджеров, юристов и экономистов, согласные стать на комбинате простыми рабочими… А могут все эти построения рухнуть в результате, например, рейдерского захвата предприятия? Трудно представить подобное, т.к. по уставу коллектив выбирает директора тайным голосованием. И выбирает из числа лишь тех, кто проработал на комбинате не меньше пяти лет. Кто здешней средой воспитан и испытан… Ну а если избранный вдруг сам надумает все поломать — возможно такое? Как поведет себя коллектив? Встанет ли на защиту своего предприятия? И какие у него для этого имеются реальные средства?

В общем многое узнал академик за день, проведенный на комбинате. И о многом задумался. Челнинцы готовы были бы принять тем же порядком и профессора Суханова. Возможно, увидев бы дело поближе, он в чем-то смягчил бы свою позицию. Но не получилось.

Что делать?

Зато дважды побывал на комбинате заместитель Председателя Государственной Думы Олег Морозов, смотрел, как работает закон о народном предприятии, обсуждал с челнинцами, что в нем, по их мнению, следует сохранить, а что устарело и требует уточнений, поправок, замен. В ходе обсуждений как-то само собой всплыло: почему Конгресс США с 1974 по 1994 год принял 25 законодательных актов, регулирующих деятельность фирм с коллективной собственностью, а в России единственный закон, где само название народных предприятий заключено как бы невзначай в скобки! — воспринимается кое-кем как кость в горле. Что относится и к самим предприятиям этого типа. Вопиющий пример: из года в год Набережно-Челнинский КБК исправно платит налоги всех уровней. Сумма этих выплат, приходящихся в среднем на одного работника комбината, достигла 650 тысяч рублей в год. Больше в регионе не платит никто. Но налоговая служба как начала проверку комбината в декабре прошлого года, так не прекращает, продлевая ее сроки. С чего бы этот особый интерес?

О судьбе народных предприятий шла речь и на «круглом столе» в Госдуме около года назад. На фоне тысяч предприятий, ставших жертвами банкротств, разорений и поглощений, предприятия этого типа, говорили участники дискуссии, предстают своего рода островками стабильности, эффективности, соблюдения производственной демократии. Что вызывает интерес к ним, желание повторить их опыт. Не случайно в Липецкой области принята программа создания народных предприятий. На «круглом столе» говорилось о необходимости законодательной поддержки этой привлекательной и перспективной тенденции.

А в завершении, как обещано, вернемся к цитате Президента Владимира Путина о том, что «сложившуюся ситуацию надо как-то менять». Как? «Нужно, — считает Президент, — чтобы подавляющее большинство граждан приняли сердцем и душой, и головой, что действительным двигателем развития страны является частная инициатива...»

Когда подавляющее большинство граждан достигнет этого состояния — кто знает. Челнинцы же и трудящиеся ряда других, пока, увы, не многих предприятий, уже приняли «сердцем и душой, и головой» тот уклад, который считают разумным и правильным. Им что, менять свой выбор? А чего ради, собственно?

Руслан ЛЫНЁВ

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала