Лица строгие, ироничные, исторические…

Национальной портретной галерее быть, но какой она в конце концов станет? Это вопрос в разных формулировках и в разных трактовках не единожды звучал в стенах Государственного исторического музея, где проходит первая в своём роде и без преувеличения уникальная выставка-презентация живописного портрета конца XVII—начала XX веков.

Идея видного представителя Русского Зарубежья князя Никиты ЛобановаРостовцева, поддержанная Владимиром Путиным, обрела первый вариант воплощения всего лишь за два года. Три ведущих музея — «Третьяковка», Государственный Русский музей и Государственный Исторический музей — расщедрились на временное объединение малой части своих собраний в ГИМе, где предстала весьма впечатляющая панорама изображений героических или примечательных личностей, по-своему и по-разному влиявших на историю и на умонастроения России на протяжении более двух столетий.

Разного рода портретные собрания в России были и в прошлом нередки, но составлялись в основном по строго сословным, по родственным или же по профессиональным предпочтениям. Взять хотя бы портретные галереи дворянских усадеб или же прославленную Военную галерею героев 1812 года в Зимнем дворце. Однако пристрастия пристрастиям рознь, что и доказал блестяще Павел Третьяков, благодаря которому современная «Третьяковка» располагает ни с чем не сравнимым собранием портретов творческой элиты той эпохи, которую Александр Блок назвал «Веком девятнадцатым, железным...»

Проходили и общероссийские выставки портретов, собиравшие множество зрителей, но после их завершения растворявшиеся в безбрежье российских художественных сокровищ. Ближе всех остальных энтузиастов живописной иконографии прошлого к той концепции, что продемонстрирована сейчас в ГИМе, подошёл знаменитый меценат и коллекционер Василий Дашков, возглавлявший в позапрошлом веке Румянцевский музей. Его «Собрание изображений русских деятелей» вправе считаться образцовым, но… писались они не с натуры, многие полотна являлись копиями, хотя и создавались лучшими художниками своего времени.

В этом смысле попытка Дашкова в известной мере сродни полотну Михаила Нестерова «На Руси», завершённому в 1916 году. На коллективном портрете всех сословий, объединённых крестным ходом, нашлось место Владимиру Соловьёву, Федору Достоевскому, Льву Толстому, но… ауры их времени всё же нет, изумительный поэтический взгляд в минувшее всё же не является достоверно историческим. Между тем тот же Третьяков прекрасно понимал разницу между образом, воссозданным по другим изображениям, и образом, писанным с натуры. Недаром же, заказав Ивану Крамскому широко известный ныне портрет Николая Некрасова, меценат считал обязательным условием, чтобы художник не пользовался фотографиями поэта, а непременно встречался с автором «Кому на Руси жить хорошо» и «Железной дороги», хотя поэт был тогда уже серьёзно болен.

Зато выставка-презентация на Красной площади в этом отношении без преувеличений не имеет себе равных ни в настоящем, ни в прошлом. Все исторические персонажи предстали перед публикой на оригинальных творениях, написанных художниками в полном смысле слова с глазу на глаз со своими героями. Именно это обстоятельство вкупе с высоким уровнем мастерства авторов и притягивает внимание, которое ослабнет лишь после того, как летом картины разбредутся по родным для них музеям, поскольку сохранить эту временную общность портретов разного рода героев минувших эпох надолго и под одной крышей пока что не удаётся.

Обидно, что большинство из них опять окажутся… в запасниках, но это и неизбежно, поскольку наши музеи накопили столько сокровищ, что выставочных площадей на них при всём желании не наберёшься. При всём при этом никак не обойтись без горьких сожалений, поскольку с немалыми трудами сформированная выставка неминуемо распадётся на пусть драгоценные, но составные. Некоторым утешением и компенсацией явятся межмузейный сетевой проект и мультимедийный портал, которые предстоит создать по решению коллегии Министерства культуры РФ. Магию подлинности они, понятное дело, не возместят, но всё же с ними лучше, чем без них.

Директор ГИМа Алексей Левыкин назвал одним из условий существования будущей «Национальной портретной галереи» наличие специального музейного здания. Рано или поздно оно, очевидно, появится, но до этого светлого дня экспозиции, позволяющие постепенно выработать окончательную концепцию будущей галереи — очередная ожидается осенью в Государственном Русском музее — будут существовать не более считаных месяцев.

Есть, впрочем, и проблема посерьёзней: музеи наши после 1917 года пуганы-перепуганы нередкими и, как правило, успешными претензиями властей на распоряжение их коллекциями. Примеров этому не счесть. Фонды тасовали-перетасовывали, шедевры продавали за границу или дарили нужным зарубежным политикам… Куратор выставки-презентации «Национальная портретная галерея» Людмила Руднева припомнила в этой связи 1937 год, когда раритеты, представленные музеями для выставки по случаю 100-летия дуэли и гибели Пушкина, обратно не вернулись, поскольку экспозиция удалась настолько, что на её основе создали новый музей! Сейчас сохранность музейных коллекций гарантирована законом, но опасения всё же остаются.

И дело не только в тревогах по поводу гипотетических невозвратов картин. От Алексея Левыкина я услышал, что в зале лондонской галереи Тейт, где расположилась выставка портретов знаменитых англичан, посетители интересуются в основном шедеврами, а живописи более скромных рангов особого внимания не уделяют. С учётом английских обстоятельств рискну поразмышлять об одном из самых удачных, на мой взгляд, уголков московской выставки-презентации. Напротив портретов Николая II кисти Ильи Репина, императрицы Александры Фёдоровны и её сестры, великой княгини Елизаветы Фёдоровны помещён прекрасный портрет княгини Зинаиды Юсуповой. Соседство вполне объяснимо. Юсупова дружила с великой княгиней. Одного взгляда на их лица достаточно, чтобы понять справедливость слов современника, писавшего после какого-то светского раута в юсуповском имении Архангельском: «Наблюдать их вдвоём — удовольствие. Они обе невозможно как хороши».

Но красота красотой, а интриги интригами. Юсупова и Елизавета Фёдоровна были главными действующими лицами «Московской клики», как именовала императрица антираспутинский аристократический кружок. Именно Елизавета Фёдоровна после убийства Распутина Феликсом Юсуповым телеграфировала его матери о своих молитвах «за патриотический акт вашего дорогого сына». Думается, что вполне логичным было бы поместить рядом с их портретами и изображение Феликса.

А. Малюков.Портрет императрицы Александры Фёдоровны в русском костюме

К. Маковский. Портрет княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой в русском костюме. 1900-е

В. Серов. Портрет князя Феликса Юсупова. 1903 г.

Но лучший из его портретов, созданный Валентином Серовым, находится в основной экспозиции Государственного Русского музея и постоянно притягивает как поклонников таланта автора, так и любителей сенсационных эпизодов истории. Для временного недолгого показа петербургские музейщики его, может быть, и предоставят, но не более того… Словом, о бессрочно действующей галерее шедевров исторических портретов пока что приходится лишь мечтать. Но дебютный проект в любом случае с блеском осуществлён, а Москва, как известно, не сразу строилась!..

«Там на портретах строги лица», писал более столетия назад Иннокентий Анненский о Царском Селе. Но как не вспомнить в этой связи высказывание одного из персонажей выставки — знаменитого историка Василия Ключевского: «Скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актёров». Этого изысканного скептика Леонид Пастернак отобразил сардонически улыбающимся во время лекции, мимика позволяет предположить, что художник зарисовал его произносящим один из своих ироничных афоризмов. И этот, и многие иные портреты тем и хороши, что показывают не исторических персонажей, исполняющих роли, предложенные эпохой, а реальных героев своего времени. Поэтому-то выставка-презентация в ГИМе побуждает припомнить другую сентенцию Ключевского: «История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков».

Эту гримасу суровой неизбежности прекрасно иллюстрирует портрет известнейшего некогда банкира и благотворителя Лазаря Полякова, взлетевшего к финансовым высотам, но удержавшегося на денежных Эверестах и рухнувшего пусть не к нищете, но всёже к весьма скромному (в сравнении с былым) достатку. Этого филантропа и мецената мы вправе вспоминать хотя бы по его вкладу в становление нынешнего ГМИИ имени А.С.Пушкина, на формирование облика залов которого он успел пожертвовать в пору могущества. Известен он и в качестве прототипа богатея Болгаринова в толстовской «Анне Карениной», к которому Стива Облонский отправлялся в надежде на получение выгодной должности.

Поляковским портретом обилие литературных ассоциаций отнюдь не ограничивается. Очень многого стоит хотя бы портрет одной из первых в России воительниц за права женщин Анны Философовой, увековеченной в поэзии Блока в амплуа хозяйки знаменитого петербургского салона: «На вечерах у Анны Вревской бывал нередко Достоевский». А кроме салона, «Бестужевские курсы», основанные ею вместе с сподвижницами, и прочее, и прочее…

Ещё один принципиально не решённый пока что вопрос: следует ли показывать в будущем рядом с ликами бесспорных героев минувших времён еще и изображения личностей неординарных, но и небесспорных. Василий Шукшин, к примеру, говоря, Разина считал борцом за счастье народное, мечтал снять фильм о нём.То же самое многие скажут и про Пугачёва. Другие же соотечественники видят в них прежде всего разбойников, проливших реки крови. Живописных портретов этих бунтарей вроде бы нет, но вдруг найдутся. Опять же, если вернуться к Юсуповым и Романовым, — история и тех, и других немыслима без Распутина, но «святого чёрта» художники той поры, кажется, вниманием не удостоили, а фото нарушит уже наметившуюся концепцию будущей галереи. Или стоило поместить светописный портрет этой скандальной личности в примечаниях к экспозиции?..

Но вопросов всегда больше, чем ответов, а подступы к будущей галерее пусть не во всём бесспорны, но в любом случае уже видны!

Олег ДЗЮБА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала