«Артиллерист, биолог, писатель»

Рукописи, как всем известно из «Мастера и Маргариты», не горят, но порой находят читателя с преизрядным, а то и с катастрофическим опозданием. Но лучше поздно, чем никогда, и книга «Неизвестный Раевский», увидевшая свет в издательстве «Русский раритет», представила читателю прекрасную русскую прозу, написанную вскоре после Гражданской войны. Её составителем, автором предисловия и первой, по сути дела, биографии достойного, но незаслуженно редко вспоминаемого писателя стал профессор Олег Карпухин, отыскавший в архивах не ведомые публике произведения Николая Алексеевича Раевского.

Тепло встреченный в Москве и во всей России этот почти шестисот-страничный том недавно презентовали в бывшей столице Казахстана Алма-Ате.

В этом удивительном городе Николай Раевский не по своей воле, но удивительно плодотворно провёл последние десятилетия непростой жизни. Его маршрут к «Отцу яблок», как звучит название города в переводе с казахского, пролёг от прионежского городка Вытегры, где будущий белый офицер, пражский студент-медик, пушкинист, ссыльный и, наконец, литератор появился на свет. Потом Первая мировая война, престижное Михайловское артиллерийское училище, офицерские погоны, революция, Добровольческая армия, ад Галлиполийского полуострова под Константинополем, куда высадились ушедшие из Крыма белые…

Изучая биологию в Карловом университете Праги, Раевский увлёкся энтомологией, что дало повод к знакомству и переписке с Владимиром Набоковым. А в 1928 году Раевский, по собственному признанию, «заболел» Пушкиным. Немногим позднее он проложил для пушкинистов новый, прежде неведомый маршрут в словацкий замок Бродзяны, где некогда жила сестра жены Пушкина Александра фон Фризенгоф, и бывала сама Наталия Николаевна. Эти поездки и дали материалы для первых его книг о Пушкине «Если заговорят портреты» и «Портреты заговорили».

Вопреки географическим картам между Прагой и тогдашней столицей Казахстана пролегла… Сибирь, куда бывшего белогвардейца сослали после 1945 года. Кого-то подобные ухабы на жизненном пути могли и сломить, а он наперекор всему в самые тяжёлые для себя годы написал светлую сказку «Джафар и Джан», действие которой происходит в эпоху Гаруна аль-Рашида. Таков уж был Николай Алексеевич. Его привлекали и Древняя Эллада, и Восток «Тысячи и одной ночи», и Пушкинская эпоха, и даже тропические моря, которые некогда бороздил под парусами французский мореплаватель Бугенвиль.

Книга «Неизвестный Раевский», однако же, не о Пушкине и не о дальних странах. Повесть «Добровольцы» была написана автором ещё в двадцатых—тридцатых годах прошлого века, но осталась в рукописи, поскольку для белой эмиграции оказалась слишком, так сказать, «красной», а для Советской России — слишком «белой». Одобрительные отзывы известных литераторов, в том числе Владимира Набокова, положение не исправили, литературный дебют покоился в архивах более полувека. Та же участь ждала воспоминания «Тысяча девятьсот восемнадцатый год», «Дневник галлиполийца»… Свою фамилию Николай Раевский впервые увидел на книжной обложке уже на восьмом десятке лет земного пути, однако ранние его произведения дождались печатного станка лишь после кончины автора.

– Вспоминая о писателе, не могу не рассказать, как мы познакомились с Николаем Алексеевичем, — говорил на презентации профессор Карпухин. — Я его видел и слушал ещё студентом, но со стороны. А тут вдруг приходит ко мне знаменитый казахский поэт Олжас Сулейменов, возглавлявший в ту пору союз писателей республики, и просит помочь Раевскому получить звание заслуженного деятеля искусств Казахской ССР. Без этого его не определить в поликлинику Совета Министров республики, а квалифицированная медицинская помощь очень нужна, ведь Николаю Алексеевичу было в 1984 году уже 90 лет! Я работал тогда в ЦК компартии Казахстана и, разумеется, стал делать всё, что от меня зависело. Вдруг звонок из КГБ — что ты делаешь!? Как можно выдвигать на почётное звание белогвардейца? У тебя один партбилет или несколько?.. Выслушав всё это, я поразмышлял и отправился на приём к первому секретарю ЦК КПК Казахстана Димашу Ахметовичу Кунаеву. Тот, правда, удивился, что Раевский жив, но тут же подписал распоряжение издать полное собрание его сочинений и решил вопрос со званием. Я поехал к Николаю Алексеевичу, рассказал ему о приятных новостях, и с тех пор началась наша дружба, продолжавшаяся до кончины писателя… Позднее вместе с телережиссёром Александром Головинским удалось сделать фильм «Письма живого человека», о поисках Раевским в Праге своего утраченного после насильственной депортации в СССР архива…

Многие русскоязычные литераторы из союзных республик оставались почти неведомыми в России, поскольку их проза и поэзия нечасто пробивались в планы союзных издательств. Весьма неожиданным исключением из этого правила стало издание книги Николая Раевского в «макулатурной серии», томики которой можно было купить, насобирав и отнеся в утиль двадцать килограммов бумажного вторсырья!.. Гигантский тираж разошёлся полностью в считаные дни. До этого российские поклонники Пушкина выменивали книги Раевского, выпущенные в Казахстане, у коллег по увлечению или за немалые деньги покупали из-под полы на стихийных книжных ярмарках. Теперь вот посмертная его книга из Москвы пополнила фонды Национальной библиотеки Казахстана, где состоялась презентация издания, для проведения которой многое сделали заместитель директора главного книжного собрания страны Бакытжамал Оспанова и видный общественный деятель Казахстана Есет Косоубаев.

Олег ДЗЮБА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала