Агрострах

В стране, где практически все продовольственные культуры выращиваются в зонах рискованного земледелия, страхование урожаев – объективная потребность. Рынок предложений есть. Десятки компаний готовы оказать услуги. Только спроса со стороны крестьян нет. Страхователь (село) не идёт к страховщикам. В чем дёло? Актуальную проблему комментирует член Совета Федерации, президент АККОР, доктор сельскохозяйственных наук Владимир ПЛОТНИКОВ.

— Владимир Николаевич, с 1 января текущего года действует новый закон «О государственной поддержке в сфере сельскохозяйственного страхования», под который выделено 6 млрд рублей. Но ряд регионов, которые испытали засуху вплоть до гибели посевов, сейчас крайне нуждаются в возмещении ущерба. И — тишина... В деревне ждут, чтобы государство раздало деньги в мешках всем желающим?

— Здорово! Вопрос так сформулирован, что образ сельского хозяина иначе как безграмотно-лукавым не видится. Недотёпа, одним словом, но себе на уме... Так вот, чтобы не судить абстрактно, давайте проанализируем конкретную ситуацию. Волгоградская область. Посевы озимых занимают почти 1,5 миллиона гектаров. С зимы вышли на загляденье. Но после 1 мая пошла почвенно-воздушная засуха. Ударила жара до 40 градусов, суховеи, саранча полетела. Судьбу урожая исковеркали 15–20 дней. Порядка 600 тысяч гектаров зерновых, включая яровые, сгорели под полное списание. Ущерб — в пределах 5 млрд рублей.

В жатву довелось побывать в 15 районах. От самых южных до центральных и северо-западных. Уборку колосовых из-за погодных аномалий начали на три-четыре недели раньше. В Заволжье, на юге области, — просто беда!

Сколько застраховано зерновых? Всего 170 тысяч гектаров. В Котельниковском районе 82 процента земли обрабатывают фермеры. Застраховался один! В Октябрьском районе — шесть хозяйств. И это, считай, в эпицентре стихии.

Прямо на поле увещеваю фермера Андрея Морозова: у тебя же 11,5 тысячи гектаров, животноводство есть, зона сам знаешь какая, почему не страхуешься? Рассказывает историю. Было дело лет пять назад, кончилось худо. Компания не признала страхового случая. Прислала эксперта, тот начал акты писать. Типа: сорт пропащий, сеялка не та, сроки не рекомендованные...

И так вплоть до неправильной нормы высева семян, спорной глубины их заделки, несвоевременности азотных подкормок. Короче, выставили фермеру встречный иск на два миллиона рублей. Еле расцепились через суд. С тех пор зарёкся. Ну, а на его примере — другие.

На посевах убитого ячменя встречаемся с руководителем коллективного хозяйства Виктором Лёвкиным. На страховку им надо семь миллионов рублей потратить. Стало быть, придётся лезть в банковский кредит. Дальше что? Кредит с процентами на шее гарантирован, а ущерб от потери или гибели урожая то ли восполнят, то ли опять судись и доказывай, что не верблюд. Отмывайся от подозрений, будто обманом захотел присвоить деньги страховой компании. И это не чушь собачья, такие отношения страхователей и страховщиков — сплошь и рядом. По всей стране за редким исключением. У себя в АККОР мы же отслеживаем ситуацию.

Только не надо обвинять крестьян в примитивном консерватизме, хозяйской недальновидности, юридическом нигилизме и т.п. Давно пора выбросить потёртые до крайности ярлыки. Лёвкин, между прочим, доктор сельскохозяйственных наук, а Морозов — один из лучших и грамотных в регионе фермеров. И коли у таких хозяев нет желания связываться, то, значит, причины следует искать в другом месте. Какой ещё нужен повод для державной обеспокоенности, если в 34 регионах России вообще нет ни одного договора страхования с господдержкой, а девять из каждых десяти гектаров яровых зерновых в стране нынче не застрахованы? И где? В Сибири, Поволжье, Приуралье, где одна сплошная зона риска. По сути, это крестьянский бойкот процесса. Со слезами обиды на глазах у села. Что надо страховаться, каждый знает, только на каких условиях — вот где шлагбаум.

И что имеем? Патовую ситуацию. Закон есть, деньги на господдержку расписаны по регионам, партнёры имеются, а страхования нет. А далее представьте… Пожар в деревне, прибывают машины с водой, но сначала просят жителей показать договоры на услугу. Ах, нет — тогда до свидания, тушите сами. В другой раз не звоните. Не агрострах, а агроужас какой-то…

Вывод какой? Агрострахование пойдёт как по маслу, если оно начнёт помогать крестьянам. Это коренное условие, поскольку их интересы целиком совпадают с государственными. Сельские люди и никто другой обеспечивают продовольственную независимость, а в конечном счёте — национальную безопасность России. Это — не пафос, это — данность. Надо именно с таких позиций анализировать ситуацию с партнёрскими связями села, включая агрострахование. И тогда приоритеты моментально выявятся. Лошадь окажется там, где ей положено, а телега — сзади. Нужны страховые компании? Нужны. Зачем? Чтобы прикрыть крестьянство от негативных природных явлений и прочих напастей. Иначе говоря, выполнить поручение государства, обслужить работников АПК. Но если у кого-то возникнет желание сорвать куш на сельской беде, неумолимый удар по рукам должен последовать быстро, беспощадно, показательно для остальных. Об этом, кстати, говорил премьер Дмитрий Медведев на президиуме Правительства РФ в начале июля, где потребовал от контрольных и правоохранительных органов тщательно разобраться с каждым случаем неплатежей со стороны страховых компаний, а при надобности — привлекать ко всем видам ответственности. А чего миндальничать?

Должна быть жёсткая позиция. Кормильца все обязаны уважать, и принцип «не можешь — научим, не хочешь — заставим» со стороны властей вполне уместен. Ведь по канонам макроэкономики закон № 260 защищает не село, а внутренний рынок продовольствия. Чтобы цены засуха не сильно дёрнула. Понятно? Мужик тоже копеечку считать умеет. А что трясётся над ней, не желает её дядюшке дарит за красивое название фирмы, так за это я первый мозолистую руку пожму. Правильно делает! Хватит воспринимать деревню горохом при дороге: кто мимо идёт, тот и щиплет. Тут урожая лишился, а вдобавок — морока со страховкой. Кому это надо? Вот и не идут. Нервы-то — не проволока...

— Получается, и этот закон не устраивает земледельцев?

— Он нуждается в поправках, поскольку в целом, к сожалению, не переломил практику взаимоотношений участников агрострахования. Здесь камень преткновения. Хотя конкретные положения содержат новации. Всего не пересказать, приведу несколько примеров. По закону господдержку получает крестьянин в виде оплаты ему половины страховой премии. Давайте поразмыслим. В федеральном бюджете нашлось нынче 6 миллиардов рублей — выделили. Стало быть, сельхозникам на первый взнос надо найти ту же сумму. Найдут? Не факт. Вполне допускаю: не страховались при 100 процентах, не станут и при 50. Очевидно, следует подумать насчёт величины господдержки. Это важно и для планирования, которое закон вводит в процесс агрострахования.

Появляются независимые эксперты, их аккредитует Минсельхоз. Хорошо бы набрать состав из местных специалистов, знающих региональные условия и технологии. Однако в случае разногласий компания вправе затребовать свою экспертизу. А урожай уже убран либо поле запахано после списания погибших посевов. Фермеру придётся объяснять ситуацию человеку, который не видел изъянов в вегетации культуры, огромных трещин на почве… Опять позиции хозяина окажутся шаткими.

Закон допускает, что без полиса страхования крестьянин лишается других видов господдержки. Не исключаю, что мягкая формулировка «допускает» в иных регионах сделаеться жёстким условием: не застраховался — не получишь льгот на цены горючего, минеральных удобрений, ни копейки из целевых программ и т.д. Считаю, что при частной собственности и рыночной экономике ограничивать хозяйственную самостоятельность, право выбора и загонять всех в одно стойло неправильно. Хотя признаю логику такого допущения. Фермер не застраховался и погорел. Вместе с его трудом и деньгами ушли в распыл и средства господдержки, выделенные на приобретение элитных семян, гербицидов, других ресурсов. Государство вправе потребовать гарантий эффективного использования своих денег. Но по-умному. Глупо вести фермера к страховщику под ультимативным конвоем.

Не сильно воодушевляет другое положение закона. Страховой случай с господдержкой наступает при потерях урожая зерновых более 30 процентов. А если фермер недоберёт четверть? Страховки с господдержкой не будет, выкручивайся у коммерсантов. И ещё коллизия... Застраховаться надо в течение 15 календарных дней после сева. Скажите: способен ли хозяин, например, на Алтае, в это время угадать и отчасти даже желать потери каждого третьего колоска? За три месяца до уборки? При полном отсутствии квалифицированного метеопрогноза? Опять получается: все — в стороне, а мужик — решай! Тут поневоле суеверным станешь. Хоть на бобах, хоть на бараньих костях гадай, но полис-то нужен, как допуск к остальным видам бюджетного содействия.

Все страховые компании при господдержке объединяются в Национальный союз. Ему вырабатывать единые требования к страховщикам, правила страхования, формы документов и т.п. Кто из компаний разорится, их обязательства перед хлеборобом выполнит союз. На этом фоне уместно выглядело бы объединение страхователей — крестьян. А далее — ввести их представителей из основных аграрных регионов России в наблюдательный совет союза страховщиков. Зачем? Многие вопросы и разногласия возникают от разного понимания нормативной базы, от чрезмерного проявления корпоративной заинтересованности сторон. Полемику лучше вести за столом переговоров, нежели переносить на межу и в суды. Необходима общая площадка для обмена мнениями, поиска компромиссов. Ведь прежде чем менять правовые нормы, следует изменить сознание. Прибыль любой ценой — это не для деятельности страховых компаний. Не случайно министр сельского хозяйства РФ Николай Фёдоров на одном из совещаний заострил проблемы агрострахования именно в области психологии и этики.

Согласен абсолютно! Без человеческой морали и порядочности, даже на чувстве страха наказания путной практики не выйдет из самого проработанного закона. Его исполнение должно гарантировать условия, когда клиент самостоятельно и бесповоротно решает: без страховки не жить! А страховщики не становились бы в позу благодетелей, надувая щёки от мнимой значимости. Не станет мужика, кому вы нужны? Куда полезнее для партнёров сцепиться в дружеском рукопожатии, нежели в судах.

Недопустимым расцениваю поведение неких компаний. При заключении договоров принимают селянина с парадного подъезда, не скупятся на кофе и кружевные салфетки, берут его деньги в широко раскрытых кассах. Но когда тот приходит с горем, устраивают сцены, почти что схожие с завершением визита злосчастного подпоручика к Верещагину из фильма «Белое солнце пустыни». Видите ли, технологии использованы ошибочные... Как в кино — «гранаты не той системы».

На правовом поле у каждого своё место! Не мы его определяем, не лоббисты, а закон. Принял обязательства — исполняй! Добросовестно, без увёрток и хитрых трактовок правовых норм. Закон – не театральная пьеса, в которой режиссёр куролесит, дескать, он «так видит». Публике могут нравиться оригинальные театральные трактовки Гоголя, Островского, Горького. Но трактовать закон в ведомственных коридорах нельзя. Государство в лице надзорных органов обязано жёстко пресекать попытки «вертеть дышлом». И ФЗ № 260 в этом смысле не исключение. Даже в том виде, в котором есть и будет совершенствоваться.

Беседовал Фёдор ВЕЛЬСАЕВ

Владимир ПЛОТНИКОВ

Член Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию. Представляет в Совете Федерации законодательный (представительный) орган государственной власти Волгоградской области (с марта 2009 года). Родился 30 ноября 1961 года. Образование высшее профессиональное. Окончил Волгоградский сельскохозяйственный институт, Дипломатическую академию МИД Российской Федерации.

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала