Парламентская дипломатия в многополярном мире

Дипломатия как деятельность по осуществлению внешней политики государств существует столько, сколько сами государства и внешняя политика. Одним из её важнейших, хотя и малопубличных (часто незаслуженно), компонентов является дипломатия парламентская… О её особенностях и сегодняшних направлениях рассказывает заместитель Председателя Совета Федерации Ильяс УМАХАНОВ.

— Вы уже не первый месяц занимаетесь сирийским кризисом. О чём говорит анализ ситуации, результаты встреч с различными политическими силами — сирийскими и иностранными, вовлечёнными в конфликт?

— Сейчас Сирия — самая «горячая» из всех «горячих точек» мира, то есть, трудно предсказуемая: слишком много разнонаправленных сил действуют там как внутри страны, так и извне. Возможно, я скажу парадоксальную вещь, но порой именно разнонаправленность может обеспечить менее радикальный сценарий развития событий по сравнению с ярко выраженной двусторонней конфронтацией. Мне представляется, что подписанное Женевское соглашение (при всей неоднозначности и даже скептицизме первой реакции на него со стороны ряда СМИ и экспертов) является важным и знаковым этапом сценария урегулирования сирийского кризиса, поскольку ознаменовало собой взаимный отказ заинтересованных сторон от прямолинейных, непримиримых действий в изначально избранных направлениях. Отправной же точкой, главным является то, что сам сирийский народ должен решать свою судьбу. И никто не вправе налагать какие-либо ограничения на право выбора народом своих руководителей.

Ожидалось, что проходившая следом в Каире конференция сирийской оппозиции под эгидой Лиги арабских государств явится следующей точкой непростой, нелинейной траектории стабилизации. Этого, однако, не произошло: часть оппозиционных движений и организаций вообще не прибыли в Каир, часть покинули конференцию до её окончания, а оставшиеся так и не сумели согласовать главный документ — хартию о будущем Сирии. В этом контексте я бы не стал пытаться обозначить позицию России в терминах «мягкая — жёсткая», скорее, речь идёт об ответственности и взвешенной оценке различных сценариев развития событий… Определённо могу сказать: Россия против хаоса и кровопролития, за трезвый учёт всех факторов текущей ситуации, позволяющий видеть и в скором будущем реализовать пути мирного и стабильного развития традиционно дружественной нам страны. Что касается парламентской составляющей дипломатии, то её роль акцентируется как раз на превращении многовекторности интересов конфликтующих сторон из осложняющего фактора — в способствующий, как это вообще присуще институту парламентаризма и во внешней, и во внутренней политике.

— Ситуацию в Сирии нельзя рассматривать вне общего контекста последних событий на Ближнем Востоке и в исламском мире. Многие наблюдатели считают, что идёт смещение баланса сил в пользу радикального ислама, о чём свидетельствует и переход власти в Египте в руки «братьев-мусульман». Какие последствия эти процессы могут иметь для интересов России?

— Начну с того, что позволю себе не вполне согласиться с упрощённой оценкой «братьев-мусульман», пришедших к власти в Египте, как «силы радикального ислама». Особенно на фоне других течений политического ислама, активно проявляющих себя как в Египте, так и в ряде других мусульманских стран. Возникшее ещё в 1928 году движение «братьев-мусульман» претерпело значительную эволюцию в своих взглядах, в частности на современные демократические институты. Показателен уже сам факт прихода их к власти в Египте путём демократических выборов, которые зачастую представителями радикального ислама просто отрицаются.

В то же время длящиеся уже почти два года события так называемой «арабской весны» не привели и вряд ли приведут к либерализации политических режимов в странах Ближнего Востока, Парламентская дипломатия в многополярном мире как это прекраснодушно предсказывали многие эксперты, особенно западные, ещё год назад. Сегодня уже всем ясно, что и события в Сирии, и ситуация вокруг Ирана, и многие другие изменения, динамично и не всегда предсказуемо происходящие в этом регионе планеты, невозможно прогнозировать без учёта обозначившейся тенденции определённой «исламизации» ряда стран, управлявшихся прежде более светскими политическими режимами.

В связи с этим напомню, что наша страна с 2005 года является наблюдателем в Организации исламского сотрудничества (ОИС), объединяющей 57 государств с общим населением 1,5 млрд человек. В этом смысле можно сказать, что позиция России лучше адаптирована к изменениям, происходящим в исламском мире, по сравнению с рядом других стран, позиционирующих себя по отношению к мусульманам как внешняя сила. Наряду с регулярными консультациями внутри исполнительных структур ОИС, Россия налаживает и межпарламентские связи с исламскими странами. В качестве примера могу привести состоявшуюся в мае в Казани конференцию с участием парламентариев 12 исламских государств, посвящённую развитию сотрудничества в сфере финансов и инвестиций и «диалогу цивилизаций».

Мы намерены и в дальнейшем всемерно развивать этот формат взаимодействия в контексте тенденции становления многополярного мира.

— В Афганистане тоже положение тревожное, и тревога эта нарастает по мере того, как международные силы, похоже, утрачивают контроль за ситуацией тем больше, чем ближе подходит срок их вывода из страны. Как, по вашему мнению, будут развиваться события в Афганистане, который в общественном сознании часто представляется как некий синдикат «душманов», производящих героин?

— Начну со стереотипов общественного сознания. Конечно, их преодолеть невозможно только за счёт, как принято говорить, пиар-обеспечения. Необходимо действенное развитие социально-экономических условий, сложившихся в Афганистане в течение последних десятилетий. Тем не менее, хотел бы напомнить, что Афганистан — это по своему нынешнему состоянию не автократическое государство, а страна парламентского типа, хотя, возможно, с встроенным и укоренённым традицией автократическим элементом. Сегодня главным мотивом, определяющим политические ожидания здесь, является предстоящий уход из страны войск США и их союзников.

И в этом смысле Россия приобретает дополнительные вызовы, связанные с ролью северного соседа, традиционно соучаствующего в судьбе Афганистана, испытывающего историческую ответственность за происходящее в этой стране. Совершенно очевидно, что тот ценностный ряд, который я обозначил как основополагающий в отношении Сирии, составляет фундамент внешней политики и в отношении Афганистана — политики, которая будет способствовать достижению стабильности и мира в этой многострадальной стране.

Что касается проблемы афганского героина, то, думаю, одними запретами и силовым воздействием её не решить. Необходима переориентация на альтернативное экономическое развитие, основанное прежде всего на развитии сельскохозяйственного производства, обеспечении населения продовольствием. Мировое сообщество, включая Россию, готово оказать всемерное содействие в решении этого вопроса…

— Понятно, что дипломатия, в том числе парламентская, не может ограничиваться и исчерпываться, как сейчас принято говорить, «кризисным менеджментом». Какие направления внешнеполитической деятельности российского парламента вы определили бы в качестве важнейших, какие имеются наработки и что просматривается в перспективе?

— К числу заметных событий на поприще межпарламентской дипломатии, безусловно, следует отнести предстоящую в январе 2013 года во Владивостоке ХХI сессию Азиатско-Тихоокеанского Парламентского форума, председателем которого в настоящее время является Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. В рамках ежегодных сессий АТПФ законодатели стран — членов организации обсуждают актуальные вопросы политики, экономики и безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Эти же вопросы находятся в центре внимания участников саммитов АТЭС, ближайший из которых пройдёт в сентябре нынешнего года также во Владивостоке.

Таким образом, взаимодействие исполнительной и законодательной власти не только усиливает эффективность деятельности обоих институтов, но и придаёт общий импульс развитию интеграционных процессов в регионе. Проведение ежегодной встречи парламентариев в 2013 году не только подкрепит результаты очередного саммита АТЭС, но и будет способствовать большему вовлечению нашей страны, особенно дальневосточных регионов, в процессы региональной экономической интеграции, а также активизации взаимодействия государств АТР в решении таких актуальных проблем, как обеспечение безопасности, борьба с терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и организованной преступностью.

Среди приоритетных направлений межпарламентского сотрудничества — и деятельность по законодательному обеспечению евразийской интеграции. Весьма перспективным, на мой взгляд, представляется участие российской делегации на ставшем уже регулярном форуме спикеров парламентов стран G20. Напомню, что страны «большой двадцатки» производят 90 процентов мирового валового продукта, на них приходится 80 процентов мировой торговли, в них проживают две трети населения Земли. И с этой точки зрения «двадцатка» гораздо репрезентативнее «большой восьмёрки», которая, кстати сказать, не использует в своей деятельности межпарламентский формат. Не говоря уже о том, что в странах «двадцатки» представлены страны практически всех мировых культур и религий.

Мне представляется, что именно межпарламентское взаимодействие в рамках G20 сможет весьма плодотворно способствовать становлению многополярного мира, а значит — стабильности и устойчивому развитию всех государств и народов планеты.

Беседовал Сергей БОРИСОВ

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала