Мечта о справедливом строе

Американская мечта проста: из чистильщика обуви стать миллионером. Наша национальная мечта более приземлённа и прагматична. Достаток, хорошее здоровье, справедливое и разумно устроенное общество… Об этом — в аналитическом докладе, подготовленном Институтом социологии РАН.

Национальные архетипы лучше всего представлены в фольклоре. Кто же из сказочных персонажей, по мнению опрошенных, воплотил в себе образ русской мечты? Женщины выбрали Золушку (терпение и труд), мужчины — Емелю (везение), а все вместе — трёх богатырей как олицетворение образа русской силы, защитников простого человека. Широко распространены умонастроения «социального анархизма» (48 процентов), характеризуемые желанием «жить, как хочется». Прямым следствием предоставленности россиян самим себе стала постепенная утрата ими пассионарности и энергетики «большой цели», которые в прошлом позволяли нам совершать невозможное.

Для выявления структуры мечтательности социологи использовали образ «золотой рыбки». Респондентам предложили загадать три желания. Реалистов, отказавшихся просить государыню-рыбку о чём-либо, оказалась четверть. Это довольно высокий и положительный показатель «кузнецов» своего счастья.

Важное место в российском менталитете занимает принцип социальной справедливости и общественного блага. Под ним понимается равенство возможностей, активная роль государства в социальной защите граждан, допустимая дифференциация в доходах в зависимости от уровня образования, квалификации, общественной значимости труда. Толерантность у россиян развита неплохо, но неравенство в доступе к услугам здравоохранения они воспринимают негативно.

Национальная мечта не является раз и навсегда заданной психологической константой. Она меняется в зависимости от социально-политических условий. К началу нынешнего века идеализация Запада в российском сознании пошла на убыль. Выяснилось, что западный взгляд на вещи не совпадает с российским, да и сам в себе разделяется на европейский (с солидаристским ядром) и американский (опорой на индивидуальный успех и культ личной автономии).

Локализация идеи демократии исключительно в процедурной сфере выборов россиян разочаровала, особенно когда они увидели, что политический класс поменял её на деньги и власть. Хотя достаток и стоит на первом месте среди ценностей, Россия не стала обществом потребления. Достаток — не богатство, он нужен для некой личной независимости человека. За престижным потреблением гонятся всего лишь 6 процентов россиян. Заметное расширение нашей товарной среды и улучшение жизни в материальном плане не сделали её веселее. Причина — кредитная нагрузка, залезание в долг. Более 40 процентов населения имеют кредиты, а каждый 10-й — два. Главное же, барахла прибавилось, а новых жизненных шансов у большинства не появилось.

Очень серьёзная перестройка идёт в сфере межличностных отношений. Счастливая семья остаётся приоритетом лишь для 1 из 5, а любовь — максимум для 12 процентов в любой группе. На смену эмоционально насыщенной жизни приходит модель «комфортности». Она активно утверждается в больших городах, а её формулой становится тезис: мне удобно с этим человеком. Отсюда вытекает и вывод о предстоящей нам сексуальной революции с серьёзными последствиями. Исчезает прежде чёткое деление на «друзей» и «приятелей». Теперь хороший друг предстаёт в виде партнёра для тусовки. Идёт ломка стереотипного образа «русского человека».

Обращает внимание мечта каждого третьего жить в справедливом обществе и каждого десятого — быть полезным людям. Ярко выраженный мессианский характер, присущий русскому историческому самосознанию, и сегодня сохраняет половина населения, причём во всех группах (военные, пенсионеры, домохозяйки, безработные и т.д.). Но вторая — уже свободна от него.

Идея мессианства не находит для своего приложения ни проекта, ни пассионарности. Тревожит и психологическая разделённость социума: более 80 процентов респондентов исповедуют одни и те же ценности, но уверены, что они присущи только им самим и малой группе единомышленников. Общество перестало восприниматься большинством как своё и отчуждается от человека. Солидаристский потенциал не исчез, но принимает другие формы, опускаясь до социальных сетей.

В мечтаниях о будущем большинство населения выступает с позиций социал-консерваторов, ратующих за могучее государство, твёрдую власть, социальную справедливость, приоритет социальных прав над политическими, собственный путь развития. Значительно меньше слой граждан, ориентирующихся на ограничение роли государства, бизнес- и гражданские институты. Впрочем, для обеих групп оптимальной видится модель развития, сочетающая элементы рынка и плановой экономики, некий синтез капитализма и социализма. Вот на этом поле власти нужно искать и найти национальную идею, учитывая, что роль консолидатора для россиян выполняет мечта о справедливом обществе, резюмировал академик Михаил Горшков.

Людмила ГЛАЗКОВА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала