Серп и молот региональной политики

Есть ли в Российской Федерации внятная региональная политика, и какие законы нужны, чтобы отладить эффективное взаимодействие Федерации с её субъектами — наш разговор с гостем редакции, председателем Комитета ГД по региональной политике и проблемам Севера и Дальнего Востока Николаем ХАРИТОНОВЫМ

— Николай Михайлович! Пять созывов вы занимались в Государственной Думе аграрными вопросами. Сейчас возглавили Комитет по региональной политике и проблемам Севера и Дальнего Востока. С чего начали и какие приоритеты определили в его работе?

— В шестой Думе из 29 комитетов шесть у КПРФ. Мы бились за аграрный комитет, потому что настоящих аграрников, от земли, в нынешнем созыве можно на пальцах одной руки сосчитать. Я был агрономом, управляющим отделением и 20 лет директором совхоза, депутатом сначала сельского, потом районного, областного советов, Верховного Совета РСФСР и всех созывов Государственной Думы РФ. В нашей фракции отвечаю за развитие агропромышленного комплекса. Аграрный комитет нам не отдали, но я уже ощутил, что Комитет по региональной политике и проблемам Севера и Дальнего Востока даже перекрывает его по статусу и степени ответственности.

У нас 13 депутатов, небольшой, но опытный аппарат — восемь специалистов. Его руководитель Петр Яхменев несколько лет возглавлял аппарат Комитета по проблемам Севера и Дальнего Востока. Бывший председатель этого комитета Валентина Пивненко, член «Единой России», сегодня у нас первый заместитель председателя. Мы давно знакомы, и у нас нет разногласий, так же, как, думаю, не будет их и с другими членами комитета, несмотря на разную политическую принадлежность. Потому что у регионов, в отличие от центра, не очень резко проявляются партийные различия, и, глубоко убеждён, у них одна забота — родная земля, благосостояние людей и социально-экономическое развитие региона.

Комитет понимает свою ответственность. Мы сразу же активно включились в работу. Первый законопроект, подготовленный к рассмотрению, — мы выступали по нему как соисполнители с Комитетом по делам Федерации и вопросам местного самоуправления, касается миграционной политики. Что делать с незаконными мигрантами? За чей счёт отправлять обратно, мыть, кормить и так далее. Это сегодня одна из актуальнейших проблем в государстве.

На заседании коллегии Министерства регионального развития я поставил вопрос о необходимости Концепции регионального развития РФ — взвешенной, продуманной, обсчитанной. Прежде чем зайти, надо посмотреть, как потом выйти. Сегодня Минрегион, как няня Арина Родионовна, раздаёт подарочки из федерального бюджета — кому больше, кому меньше. А надо делать всё не с кондачка, а по плану, научно обоснованно, исходя из возможностей государства и региона. Пока воды не нальёшь, плавать не научишься. Но нельзя и до того, как плавать научимся, лить и лить воду. Можно утопить регион и экономику сгубить.

— Много законопроектов поступило в комитет на весеннюю сессию?

— Много. Помню, в начале первого созыва Государственной Думы учёные говорили, для того, чтобы нормально функционировала экономика любого государства, необходимо принять примерно 2500 законодательных актов. Максимум — 3000. У нас их сегодня более трёх с половиной тысяч и, вижу, это далеко не предел.

За 22 года работы в Думе я объехал практически весь мир. Учился парламентской демократии в высокоразвитых капиталистических странах, восемь лет был депутатом Европарламента. Сегодня могу долго рассказывать, как у них, чем их опыт отличается от того, что у нас. И мне всегда хотелось понять, почему в богатейшей Российской Федерации, имея в недрах всю таблицу Менделеева, мы раз за разом спотыкаемся, наступаем на те же грабли, повторяем ошибки и опять говорим: плохо живём, пенсия маленькая, зарплаты нет, производства нет. И при этом вступаем в ВТО. Видим же, как это далось Украине. 55 сахарных заводов сразу же закрыли. За прошлый год завезли 20 тысяч тонн свиного сала из Германии, Польши, Голландии. 550 тысяч человек в агропромышленном комплексе страны остались без работы.

В начале 90-х годов в Лондоне я для себя «открыл Америку». Приватизацию в Великобритании проводили 17 лет. Она продолжалась, пока последнего работника на предприятии, которое продавали или ликвидировали, не переучили на смежную профессию. Ему не давали волчий билет, не выбрасывали на улицу. Пригласить Сергея Степашина с докладом по итогам приватизации в Государственную Думу была моя идея. Проголосовали все. Поставили отчёт на октябрь. Потом перенесли на декабрь. А тут поспела поправка в Уголовный кодекс, по которой 10 лет спустя нет уже никаких разборов полётов и привлечения к ответственности. Люди чувствуют себя обманутыми. Сейчас пошёл разговор о каких-то формах компенсации. Но как рассчитать, сколько купившие за бесценок когда-то заводы и прииски сегодня должны отдать? В ходе предвыборной кампании я проехал по Краснодарскому краю 40 районов, и на каждой встрече меня спрашивали, а где те две «Волги», которые нам обещали на чубайсовский ваучер?

Мало принимать законы — надо контролировать их исполнение. Во всём мире 70 процентов законотворческой работы вершится правительством, депутатам остаётся только поправки вносить. Я помню, в советское время в развитие любого закона сразу же шло до 20 постановлений правительства. Сейчас законы штампуются так быстро, что подзаконные акты не успевают принимать

— Есть ли в России внятная региональная политика?

— Главным условием эффективной региональной политики считаю наличие чёткой нормативно-правовой базы в этой сфере. Её нет. Посмотрите на географическую карту, от Урала до Дальнего Востока нас живет 27 миллионов. Как удержать на этих необъятных просторах население? Из Приморского края ежегодно выезжают 18 тысяч человек. Не на костылях и с мешком таблеток, а толковых, работоспособных людей. Уезжают, потому что не могут себя реализовать, не видят будущего для своих детей. Нет для них там ни работы, ни достойной зарплаты.

От Южно-Сахалинска до посёлка Смирных 330 километров. На месте, где базировалась целая эскадрилья, одичалые собаки бегают. На Сахалине добывают 330 тысяч тонн красной икры в год. Но где эта икра? Она ещё в море уходит за евро, йены, доллары. Колхозно-совхозная переработка осталась в прошлом. Представьте себе — со стороны океана подходит горбуша и устремляется вверх по рекам. Можно пешком по ней пройти, вся поверхность реки шевелится. А браконьеры, несмотря на километровую охранную зону, стоят и караулят идущего на нерест лосося, выпотрашивают икру, а рыбу выбрасывают. По-хозяйски надо использовать наши богатства.

Судьбы регионов решают за шторами, кулуарно. У нас регионов-доноров, способных себя обеспечить и с остальными поделиться, порядка полутора десятков. Остальные зависят от финансовой помощи из федерального бюджета. А она зависит от того, как руководитель субъекта с Федерацией сумел договориться. Поэтому условия проживания в регионах абсолютно разные. А в чём люди, живущие в них, виноваты? В Америке, в штате Орегон, в крошечном городишке у чёрта на куличках зашёл в магазин и поразился — там всё то же, что и в Нью-Йорке. И прекрасная заасфальтированная дорога, и многое другое. Городок живёт за счёт своих фруктовых садов, и всем всего хватает. На ланче спрашиваю: «А вы допустите, чтобы фермер у вас разорился?» Собеседник-банкир удивляется моему вопросу: «Никогда! Всё сделаем, чтобы он работал. Это наша земля, наша родина». Тут невольно вспоминаешь прошлый век. Можно по-разному относиться к деятельности Столыпина. Но значение его опыта никто отрицать не станет. Любой семье, которая перешла Урал, давали 5 рублей золотом на обустройство, покупку скота, постройку дома. А мы сегодня ждём некого инвестора. Инвестором в такой стране, как наша, в первую очередь должно быть государство. Деньги в стране есть, но вот только за 2011 год из России, по официальным данным, «уехало» сто миллиардов долларов.

— Сейчас постепенно приходит понимание, что по мановению «невидимой руки рынка» сама собой экономика не налаживается. Нужна чёткая государственная политика в отношении регионов?

— Мы были свидетелями того, как Гайдар уверял, что ничего предпринимать не надо, рынок всё отрегулирует. Так не случилось. Все поняли, что экономические процессы должны быть направляемыми и контролируемыми. Человеку нужна удочка, чтобы он мог ловить рыбу. На меня могут обидеться миллионы граждан, но я бы предложил пособие по безработице отменить. Мы по сути дела расплодили, как бы помягче выразиться, людей, не желающих потеть. А руководство на местах перестало напрягать головушку заботами, чем их занять: «Идите, получайте свои рубли!».

— И так, начиная с отдельных граждан и до целых регионов, которым проще получать деньги из федерального бюджета, чем зарабатывать самим?

— Такая политика неизбежна из-за разрушения производственной базы, упадка сельского хозяйства. Но здесь государству чётко нужно просчитать все риски, найти способы заинтересовать регионы в наращивании собственной доходной базы. Аграрный вопрос и региональная политика взаимосвязаны, как серп и молот. В стране заброшено 40 миллионов гектаров пашни. Разве возделывание этой земли не работа, не занятость? На освоение целинных земель люди ехали под гармошку. А сегодня? — Есть опасение, что вступление в ВТО обернётся новыми проблемами для аграрного сектора? — Уже известно, что на поддержку российского АПК прописано всего 6,4 млрд долларов. Сумма для великой аграрной страны, которой Россия всегда являлась, унизительная. В США поддержка сельхозпроизводителей в разы больше, причём на нескольких уровнях: государственная, в штате, местная. В Европе помощь ещё больше. Если у нас выходит 8-9 долларов на гектар пашни, то в Финляндии, Швеции, Норвегии — до пятидесяти и выше.

— Из 86 субъектов Федерации 11 кормят, а остальные сидят на дотациях, ждут помощи из центра. Может быть, начавшееся укрупнение регионов, слияние бедных с богатыми — один из способов уменьшить дифференциацию?

— Не вина регионов, а беда, что в результате государственного территориального планирования многие чувствуют себя ущемлёнными. Надо пересматривать межбюджетные отношения центр — регионы в сторону увеличения доходов субъектов хотя бы в соотношении 49 на 51 процент. Но, думаю, финансовые вожжи центр из рук не выпустит. Местные власти тоже живут с протянутой рукой, ждут, когда им что-то подкинут. Особенно на селе: надо фельдшерско-акушерский пункт содержать, школу, а доходные источники мизерные. Собственного развития нет, зарабатывать негде. Колхозы, совхозы разбиты. Поезжайте в любой район, например, Мошковский район Новосибирской области, где я работал директором совхоза. Поутру из райцентра выходило четыре стада личного подсобного скота. Сегодня — ни одного. Идёт колоссальная миграция из деревень — в малые города, из малых — в областные центры и без того перенаселённую столицу нашей Родины. Поэтому надо планировать развитие территорий, продумывать, как обеспечить занятость населения, создавать производственные мощности, платить за труд.

— Название комитета двойное: важная его составляющая — проблемы Севера и Дальнего Востока. Эти территории активно осваиваются, разрабатываются их недра, выросли новые города. А с ними выросли и многочисленные проблемы. И северяне порой с горечью спрашивают, а нужен ли Север России?

— Каждая пядь земли, очерченная на карте границей Российской Федерации, — наша Родина. И к Салехарду, Якутску, Анадырю нужно относиться точно так же, как к Москве. Конечно, сложно на Крайнем Севере создавать условия для достойной жизни людей. Но это нужно делать, как и в любой точке нашей страны.

Сегодня все зашевелились вокруг Арктики. Открывали её когда-то русские первопроходцы. Сейчас многие страны обеспокоились, как бы не упустить раздел пирога. Нам нужно отстаивать свои интересы. Особый разговор о народосбережении. Я имею в виду коренные малочисленные народы, их среду обитания, традиции, культуру, язык. Северянам нужно создавать возможности лечиться, учиться, поехать отдохнуть. Пока же, что греха таить, люди иногда летают в Москву с Дальнего Востока через Пекин — так дешевле. В предыдущем созыве был принят ряд законодательных актов, снижающих градус социального напряжения в северных территориях. Но пока государство всё еще очень медленно разворачивается лицом к проблемам северян. Большие деньги вкладываются в подготовку к Азиатско-Тихоокеанскому саммиту. Но его проведение не решит всех проблем. Щегольнём мостами, набережными, гостиницами, вуз построим. Это малая часть Приморского края. А Север — он бескрайний. И нужно на его необъятных просторах развивать производство. Возрождать оленеводство, исконные промыслы, налаживать переработку и озаботиться, чтобы эта продукция находила применение. Край — богатейший. Почему мы не можем достичь того же уровня жизни, как в Канаде? Недавно я получил оттуда письмо от русских староверов, которые хотели бы вернуться на Дальний Восток. Приложили фотографии — стоят на фоне большого красивого дома, вокруг цветы. И я невольно задумался, в каких условиях они живут там, на Севере Канады, и как им придётся жить на исторической родине.

— Может быть, вернутся и сделают всё так же красиво, как в Канаде?

— Усилий на местах для этого недостаточно. Необходимо политическое решение проблемы, продуманная государственная поддержка развития территорий. Чтобы социальная справедливость торжествовала не на словах, а на деле. Денег в стране много. Надо суметь ими распорядиться в интересах общества, во благо граждан. Я ни в коем случае не националист. Засыпать деньгами Северный Кавказ, наверное, правильно. Всё, что было разрушено во время боевых действий, необходимо было восстановить. Но при этом гораздо важнее дать людям возможность работать. Когда был директором совхоза, не только у нас в Новосибирской области, но и повсюду бригады строителей из северокавказских республик прилетали в апреле и до конца октября строили кошары, коровники, объекты социального назначения. А сегодня стало не престижно работать, и, надо признать, не только на Северном Кавказе. В стране перестали воспевать человека труда. Включите телевизор — шоу с рулетками да как стать миллионером. Человека трудящегося — сталевара, тракториста, оленевода вы не увидите.

— Как вы относитесь к идее создания особых аграрных зон?

— Все территории чем-то особенные. Дав некоторым из них преференции, мы подтолкнём всю страну претендовать на в чём-либо исключительный статус, начнут возникать особые города, особые поселения. Должен быть равный, справедливый подход. Есть другой способ поднять село. Вот пример Беларуси, где 9 с половиной миллионов граждан живут и трудятся на земле. За последние четыре года Александр Лукашенко построил 135 агрогородков. В них дают современное, со всеми удобствами, да ещё на земле, с приусадебным участком жильё молодым семьям. Родился первый ребёнок — 25 процентов стоимости дома погашается. Второй родился — 50 процентов. Третий — все 100. А если нет детей, усадьба переходит в полную собственность через 15 лет.

Надо развивать не отдельные зоны, а агропромышленный комплекс в целом. Недаром в народе говорят: «Хлеб — всему голова». Деревня — духовно-нравственный стержень России, потеряем этот стержень — страшно подумать, что будет.

В 90-е годы раздали 9 миллионов земельных ваучеров. Из них в собственность до сих пор оформлено меньше полумиллиона. Я много раз поднимал землю в аренду. Так поступили в Белгородской области. Губернатор Савченко в начале смутного времени нашёл возможность скупить все земли в собственность администрации области, и эту земелечку теперь отдаёт в аренду тем, кто желает и умеет работать. К нему вся страна посмотреть переездила, но ни у кого больше так не получилось.

— Как вы считаете, почему региональные законодательные инициативы редко доходят до рассмотрения в Госдуме?

— Обычно регион, выступая с инициативой, преследует собственные интересы, хочет какую-то копеечку для себя. Когда появится единая концепция регионального развития, каждый будет видеть в ней своё место. Министерство экономического развития должно предвидеть развитие на 10–15 лет вперёд, определяя приоритеты движения. Тогда отдельные регионы перестанут губу раскатывать, до поры подтянут пояса, а когда эти приоритетные планы осуществятся, всем станет лучше и появится возможность делить и вкладывать в новое развитие.

— В рыночной экономике конкуренция — всему голова? Соревнуются люди, предприятия, регионы. Но условия для этого, как правило, изначально неравные. Как вы относитесь к идее рассчитать объём минимальной обеспеченности и ввести в стране единые социальные стандарты?

— Что мы будем принимать за минимум? Помню Кубу в конце 70-х. Там блага распределялись по карточкам — три рубашки, по две пары брюк и башмаков на год. Можно ведь людей попытаться примирить и чашкой похлёбки. А 100 миллиардов в год из страны увозят. Кто увозит? Те, в чьих руках нефть, газ, лес, рыба. И получится, что кому-то минимальный пакет, а другим — безразмерный. Так что, считаю, добиваться, чтобы в стране принимались законы, обеспечивающие справедливость для регионов и, в конечном счёте, всех граждан, — важнейшая задача нашего комитета и государственной власти в России!

Беседовала Юлия ЗАХВАТОВА

Николай ХАРИТОНОВ

Родился 30 октября 1948 года. Образование — высшее: Новосибирский сельскохозяйственный институт, Академия народного хозяйства. Кандидат экономических наук. Заслуженный работник сельского хозяйства РФ. Заслуженный работник физической культуры РФ. Избирался депутатом Государственной Думы 1–6 созывов. Член фракции КПРФ.

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала