Если нет нефти и газа, главное — качество управления

Сегодня мы продолжаем рубрику «Актуальный разговор», в которой о самом важном и наболевшем рассказывают руководители российских регионов и их представители в Совете Федерации. Надеемся, что диалог в таком формате не только послужит решению проблем развития субъектов Федерации, но и укрепит взаимодействие федеральных и региональных властей. Сегодня собеседники главного редактора журнала Александра ШАРОВА — губернатор Курганской области Олег БОГОМОЛОВ и первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности Олег ПАНТЕЛЕЕВ.

Олег БОГОМОЛОВ, Губернатор Курганской области с 1996 г., Председатель Комитета Совета Федерации по делам СНГ, представитель Совета Федерации в парламентской Ассамблее Совета Европы (1996-2001 гг.). Член Государственного Совета РФ с 2000 г.

Олег ПАНТЕЛЕЕВ, Первый заместитель председателя Комитета СФ по Регламенту и организации парламентской деятельности. С 1993 по 2001 год — первый заместитель губернатора, руководитель Представительства Курганской области при Правительстве РФ, секретарь политсовета Курганского регионального отделения партии «Единая Россия».

— Курганская область не богата углеводородами и плохо вписывается в схемы сырьевой экономики. И, тем не менее, сегодня она динамично развивается. Как вам удалось пережить лихие 90-е и преодолеть их последствия?

О. Богомолов: Главное, несмотря ни на что, удалось сохранить промышленный потенциал. Практически все крупные предприятия, построенные в советское время, работают. Многие из них пришлось переориентировать с оборонной на гражданскую продукцию. Но мы не теряем надежды на возобновление оборонных заказов. Изменения были неизбежны. На Курганмашзаводе, например, в пору, когда я там работал, коллектив был порядка 25 тысяч человек. Сегодня — около 8 с половиной тысяч. С модернизацией производства, внедрением новых технологий производительность растёт, а число работников сокращается. Раньше, чтобы изготовить сложную деталь, нужно было 40 токарных станков, сегодня хватает одного обрабатывающего центра.

В области появился ряд современных производств, например, завод по производству фурнитуры. И он уже начинает теснить с отечественного рынка китайцев, до недавнего времени занимавших 90 процентов ниши.

О. Пантелеев: Большинство предприятий области, так называемые «средмашевские» — оборонные, в период приватизации встали, так как не было заказов на их продукцию. Важно было сохранить и коллективы, и сами предприятия. Рост промышленного производства наметился через год после прихода Олега Алексеевича к руководству областью. Шаг за шагом мы перешагнули сорокамиллиардный рубеж, потом пятидесяти — и так до без малого 80 миллиардов рублей в прошлом году.

И если рост ВВП в стране в прошлом году был примерно 4 процента, у нас — 12,2 процента. Удалось не только преодолеть спад, но, если брать в сопоставимых ценах, и превысить показатели советского времени.

— Когда в области родилась идея «умной» экономики?

О. Богомолов: Вместе с пониманием, чем конкретно надо заниматься. В 199697 годах я с директорами заводов ездил по всей стране, во Вьетнам, Китай для того, чтобы продвигать нашу продукцию.

О. Пантелеев: Тогда же мы пробили федеральную программу социально-экономического развития Курганской области. Это было очень нелегко.

О. Богомолов: Правда, по большому счёту, денег она не принесла. Но она помогла сконцентрировать собственные усилия. Нефти и газа в области, в отличие от богатых соседей нет. Рядом — всего в 200 км — Тюмень, 600 км — Сургут. Природно-климатические условия жизни у нас примерно одинаковые. Они успешно развиваются засчёт газа, а за счёт чего нам жить? Ясно было, если не сохраним промышленность, не определимся с заказом, не будем двигаться на рынке — встанем. Даже и сегодня примерно 40 тысяч курганцев — пятая часть активного трудового населения, работают на вахте на «Северах».

О. Пантелеев: Получают зарплату и подоходный налог они платят там, а все социальные услуги получают в Курганской области. Их семьи: дети и старики — у нас. И им нужны школы, садики, медицинское обслуживание и много еще чего.

— А есть возможность трудоустроить эти 40 тысяч человек в области?

О. Богомолов: Мы оказываем поддержку предпринимательской инициативе. Денежными грантами и премиями — малому и среднему бизнесу. Открывайте свое дело, занимайтесь. В сельском хозяйстве, пожалуйста, — вот земля, сенокосы. В советское время запрещали держать на личном подворье больше двух коров. Сейчас — никаких ограничений — бери пять, пятьдесят, сколько сможешь. Можно зарабатывать, не уезжая из области. Но, к сожалению, регионам, в которых есть машиностроение и сельское хозяйство, но нет газа и нефти, живётся гораздо труднее.

Поэтому нам нужна «умная экономика», опирающаяся на интеллектуальный потенциал и активную позицию граждан. Благодаря ей продукция курганского завода мостовых металлоконструкций идёт сегодня в Германию. Шадринский агрегатный завод пробился на американский рынок. В области производится 30 процентов автобусов среднего класса, четверть всех мостовых металлоконструкций, каждая третья в России пожарная и коммунальностроительная машина, 10 процентов всей трубопроводной арматуры. Можно продолжить перечислять.

Конкурентоспособность курганской продукции определяют ее качество и себестоимость. Предприятия работают на уникальных технологиях. Например, завод «Сенсор» применяет нанотехнологии при обработке поверхностей деталей, «Теллур» выпускает химически чистые материалы..

В сельском хозяйстве та же ситуация.

Наш земляк — дважды Герой Социалистического Труда Терентий Семенович Мальцев, ещё в советское время пропагандировал малозатратные и природоохранные технологии. Тогда посчитали, что страна не может переориентировать на них все своё сельхозмашиностроение. Мальцевскими идеями воспользовались в Канаде, Бразилии, Австралии. Это совсем другой уровень земледелия. Традиционная сеялка в сутки может засеять 30 гектаров. Современный комплекс — 200 гектаров!

О. Пантелеев: Там, где трактор проходил 8 раз, современный посевной агрегат за одну проходку делает все операции, ещё и воздухом поддавит и под каждое семечко подбросит удобрение. И на каждом квадратном метре пашни вместо, условно, 120 колосков всходит 400.

— Область — традиционно ведущий производитель зерна в стране?

О. Богомолов: Мы производим его даже больше, чем в советское время, хотя тогда засевали большие площади. В прошлом году впервые достигли урожайности 22,7 центнера с гектара. Намолотили 2 млн 600 тысяч тонн зерна, по две с половиной тонны на каждого жителя области. По этому показателю, больше в стране производят только в Ставропольском крае. Нам самим на всё — на хлеб, на печенье, на животноводство, на кур нужно примерно 750 тысяч.

— Что с остальным?

О. Богомолов: Правительство пошло нам навстречу, вдвое сократив тарифы железнодорожных перевозок на расстояние свыше 1 100 км. Мы получили возможность экспортировать зерно. И так как никогда этим не занимались, то только учимся это делать профессионально.

О. Пантелеев: И варьировать. Например, смотрим: дешевле производство фуражного зерна, его охотнее покупают — значит, больше производим фуражного. Сельское хозяйство — бизнес, где трудно меняется психология.

О. Богомолов: Нужно «нюхать» рынок: с весны понимать, что будет востребовано по осени. Горох ли, гречка, рапс и дать совет производителям. Как правило, прогнозы Департамента сельского хозяйства сбываются. — Как вы относитесь к идее создания особых аграрных зон?

О. Богомолов: Давно об этом говорим. В России есть территории, где сельского населения больше, или, как у нас, почти столько же, сколько городского. У нас, по сути, общие проблемы. Я хотел бы, например, поднять заработную плату на селе. Но тогда, представляете, сколько молоко станет стоить? У меня как у руководителя две руки — промышленность и сельское хозяйство. Хочется, чтобы селяне жили богаче. Но при этом чтобы рабочий, учитель, врач смогли купить и молоко, и хлеб, и мясо.

А мы еще и приграничье, 600 км границы с Казахстаном. Аграрной приграничной области нужен статус особой зоны с соответствующими преференциями, чтобы подтянуть бизнес, который сегодня перепрыгивает через нас в Тюмень, на Ямал.

— Приграничное сотрудничество может иметь немалые выгоды, а как у вас?

О. Богомолов: Налоговые условия в Казахстане гораздо благоприятнее, чем в России, поэтому инвесторы идут туда. Создавая единое экономическое пространство, мы должны были синхронизировать законодательство, и прежде всего налоговое.

О. Пантелеев: Когда есть перекосы, капитал тут же устремляется туда, где выгоднее, и власть не обладает никакими рычагами, чтобы удержать его. Мы одиннадцать лет, Олег Алексеевич как руководитель области, я как сенатор, пробиваем крайне важный для нас закон «О приграничном сотрудничестве». Проект был подготовлен, но его еще до прохождения в Государственной Думе блокировало Минэкономразвития.

— Чего боятся федеральные чиновники?

О. Пантелеев: Не хотят давать субъектам больше прав во внешнеэкономической деятельности. Сейчас мы вновь подняли эту тему, и надеемся, что в новом составе Правительства будет больше понимания.

О. Богомолов: Россию надо крепить не только политически, но и развивая бюджетный федерализм. Его как не было, так и нет. Что я могу сделать, если бюджетная обеспеченность соседних субъектов в пять раз выше? Паспорта у людей отобрать, крепостное право ввести? Человек как рыба, ищет там, где глубже. У нас абсолютно разные изначально условия.

— Обязательств у регионов все больше, а доходят ли деньги, которые должны за ними следовать?

О. Богомолов: Просчитываем расходы по делегированным полномочиям по лесному хозяйству — 350 миллионов в год. Центр дает 140. Нашли выход — 98 процентов лесов отдали в аренду на 49 лет. Отличный эффект! Никогда за счёт бюджета мы не смогли бы настолько увеличить число пожарных машин, водоемов для тушения пожаров, так тщательно пресекать несанкционированную рубку.

Предпочтение отдали хозяевам, у которых есть шлейф переработки. И не просто кругляк, а брус, плинтусы, двери, столы. И также отдали в аренду охотхозяйства, то есть практически весь животный мир.

О. Пантелеев: По договору предприниматели его охраняют, ведут учет, словом, делают все, что требуется законом. И на совесть делают — зверьё процветает и приумножается. В разы больше стало кабанов, лосей. Поголовье косуль выросло с 5 до более чем 100 тысяч — охотники едут со всей страны, из Европы и Америки. В год выдаётся по 3 тысячи лицензий на отстрел.

— Тоже ведь лепта в областной бюджет? Но, конечно, не сопоставимая с той, что дает аграрный сектор? Фермерство надежды на него оправдывает?

О. Пантелеев: В ряде районов неплохо. Наметилась тенденция к укрупнению хозяйств. Есть у нас особенный фермер — овощевод Александр Немиров. Начинал с маленькой конторки, постепенно расширился в мощнейшее предприятие — поливных земель у него тысяча гектаров только под картофель, двести пятьдесят — под капусту, сто пятьдесят — под свёклу... Строит современнейший свинокомплекс на 100 тысяч поголовья, где один оператор обслуживает 10 тысяч животных.

О. Богомолов: В советское время общее поголовье крупного рогатого скота доходило до 1 млн 200 тысяч, сегодня — всего 350 тысяч. Дойное стадо было 400 тысяч, сегодня — всего 90. Правда, продуктивность стала гораздо выше. Мы закупаем у населения почти 28 тысяч тонн молока. На поддержку подворий выделяем из бюджета примерно 220 миллионов рублей. Пока не обеспечиваем себя полностью только говядиной — все остальное производится сверх потребностей. В прошлом году приняли областную программу развития мясного скотоводства. Но это не скороспелая отрасль, чтобы ощутить результаты, нужно пять-шесть лет.

— Деревня — особый мир. Сельский уклад — душа и основа нации, но он очень хрупкий. Что делаете для его сохранения?

О. Богомолов: Всё, что в наших силах. И понимаем, что нужно кратно больше. Мы находимся рядом с газовыми провинциями. Но когда строили газопровод, газ прошёл мимо. В Белгородской, Липецкой областях газификация села — 90 процентов, у нас было всего три. Сегодня мы подошли к 40 процентам. Разница в том, что другим всё досталось за советские государственные рубли, а мы сейчас выкраиваем деньги из областного бюджета. — Готовится очередное перераспределение полномочий и, возможно, регионам дадут больше самостоятельности в расходовании бюджетных средств. Ведь очевидно, что на местах лучше знают, где деньги нужнее?

О. Богомолов: У нас полномочий и так выше крыши. Губернатор отвечает за всё — вплоть до ямы на дороге. Муниципальная власть не слишком беспокоится, так как знает, что область рано или поздно всё сделает. И на федеральные структуры губернатор влияния не имеет.

О. Пантелеев: Формально из Москвы приходит бумага на согласование кандидатуры начальника. Не согласовали, и так назначат. Зарплату ему платит ведомство, ему он и подчиняется. Случись что — виновата область, а начнёшь разбираться, в ведомстве всегда защитят честь мундира — прав, виноват, не важно. В областных структурах две тысячи служащих, а в федеральных — больше шести тысяч. — Восемь тысяч чиновников на миллион населения?

О. Пантелеев: Приплюсуйте ещё три тысячи муниципальных. Область, как может, старается сократить расходы на содержание этой рати. В Законодательном собрании кроме председателя Думы и его заместителя все депутаты на неосвобожденной основе. Работают над бюджетом, в комитетах и комиссиях, ведут приём избирателей без отрыва от основной работы.

— Федеральное законодательство постоянно дополняется и совершенствуется. Насколько оно сейчас отвечает потребностям регионов?

О. Богомолов: Есть позитивные изменения, есть и недоработки. Законодательной базы бюджетного федерализма как не было, так и нет. Люди не понимают, почему бюджет соседних областей в пять раз больше, чем наш, и соответственно — выше заработная плата. Почему мы привязали зарплату бюджетника к средней заработной плате по регионам? И появился учитель липецкий, курганский, тюменский? А должен быть — российский! С единой ставкой, не важно, где он работает. Учебная программа — одна, количество знаний, которые необходимо дать — одинаковое, что в Москве, что в Кургане. Почему труд один и тот же, а зарплата — нет? Условия жизни отличаются — так можно ввести коэффициенты — северные, дальневосточные, уральские.

О. Пантелеев: Мы поднимали эту проблему в Совете Федерации, но, увы! Как часто бывает — законопроекты рассматриваются в субъектах, вырабатывается единая позиция регионов. А потом приходит руководитель того или иного министерства, и не учтя все наши замечания, говорит о своём. И закон проводят через Думу, где достаточно поддержки доминирующей фракции. Но так продолжаться не будет. Председатель нашей палаты Валентина Матвиенко полна решимости заставить федеральный центр больше считаться с мнением субъектов.

О. Богомолов: С уважением отношусь ко всем регионам, но нельзя не учитывать специфику каждого. Мы не густонаселенная средняя полоса, в Зауралье — иные просторы, иные масштабы. Можно ли нас ровнять с Орловской областью, например? Там территория 20 тысяч кв. км, а у Курганской — 72 тысячи. Там газ тянуть на село километр, нам — три. Где им дороги прокладывать версту, нам — три. А в области 1300 населенных пунктов.

— Помощь центра осуществляется через Федеральные целевые программы (ФЦП). Вам удаётся в них попасть?

О. Богомолов: Далеко не всегда, так все программы базируются на софинансировании. Если обеспеченные территории могут себе позволить участвовать во всех ФЦП, мы часто не имеем возможности вложить необходимую долю. И получается, что при таком порядке инвестирования богатые регионы становятся богаче, а бедные — беднее

О. Пантелеев: К сожалению, программный принцип формирования бюджета страны в ближайшие годы будет усилен. Чем это оборачивается? Возьмем программу «Чистая вода». Предполагается, что 85 процентов средств в ее реализации должны составлять частные инвестиции. Но кто станет вкладывать средства в малые города, где инвестиции окупятся, хорошо, если за 50 лет? Инвесторы разберут областные центры, крупные промышленные города, которые в большинстве своем способны решать проблему самостоятельно. Поэтому лет пятнадцать идет разговор, а вода чище так и не стала.

— Вся наша беседа сводится к мысли о значении качества управления, причем на всех уровнях власти?

О. Богомолов: Распределять, когда денег много, — куда проще, чем при дефиците. А люди хотят достойно жить везде. Им необходимы школы и учителя, медицинские центры и врачи, детские садики, спортивные залы, библиотеки и театры. Кому-то федеральный центр помогает — под юбилей, чемпионат, универсиаду. Остальным приходится горбатиться.

В этом году область имеет только миллиард рублей на капитальные вложения. Разделите их на 24 сельских района и два города — будет по четыреста миллионов рублей. Чтобы построить новый детсад на 200 мест, требуется 200 миллионов рублей, на километр дороги — 20 миллионов. А надо еще создавать беспрепятственную среду для инвалидов — пандусы, крылечки. Сельские школы были построены в 60–70-е годы прошлого века с туалетами на улице, без воды. Нужны новые…

И так за что ни возьмись. Много уже сделано, а сколько еще предстоит.

Подготовила Юлия ЗАХВАТОВА

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала