«Пик трудностей символично придётся на 2017 год»

Академик Владимир Квинт уже не в первый раз выступает на страницах «РФ сегодня» (см. № 14, 2011 г.) У нашей нынешней встречи с одним из самых известных в мире стратегов два повода. Первый — глобальный: начало деятельности Владимира Путина в его новой президентской каденции. Второй — частный: наконец-то в России опубликована широко известная в мире книга Владимира Квинта «Стратегическое управление и экономика на глобальном формирующемся рынке», которая с 2009 года, будучи изданной в США, Великобритании, Австралии и других странах на английском языке, является учебником в ряде ведущих мировых университетов. Впрочем, и его предыдущая книга использовалась в качестве учебного пособия в течение 2000-х…

— Владимир Львович, как, с точки зрения стратега, выглядят экономические итоги России последнего четырёхлетия?

— За эти четыре года так и не были выработаны приоритеты, а значит, их и не реализовали, потому что они не были чётко сформулированы. В период окончания второго президентского срока Владимира Путина в стране началась разработка так называемой «Стратегии-2020». Но документ, который в конце концов появился, вопервых, был без ресурсного раздела, во-вторых, его отдельные разделы имели разные временные горизонты. Так, там нет никаких ясных обоснований, зато много добрых пожеланий. Почему, например, человек должен жить в 2025 году 75 лет, как сказано в этом документе, а не 70 или не 95? Где обоснование? Сколько средств надо потратить стране, чтобы обеспечить такой рост продолжительности жизни, как постоянное явление, и есть ли у страны вообще такие средства?..

Отдельные разделы «Стратегии-2020» не согласованы друг с другом. Очевидно, что документ разрабатывался при несогласованном лидерстве различных государственных структур. Отраслевой раздел явно возглавляло Минэкономразвития, а региональный — Минрегионразвития. Эти разделы никак не корреспондируются друг с другом, и называть такой документ «стратегией» профессионалу не к лицу.

Последние полтора года велась разработка нового варианта «Стратегии-2020», кто-то даже говорил о различных отраслевых и проблемных стратегиях до 2025-го и даже до 2030 года. То есть полная путаница и несогласованность разных долгосрочных документов уже обеспечена.

За последние несколько лет все регионы страны разработали собственные «стратегии». Однако в большинстве случаев на этом были попросту «распилены» деньги. А занимались этим чаще всего специально обученные ребята, которые в трафарет вписывали разные названия областей и регионов. В самих документах была прописана одинаковая для всех регионов «микстура», слабо привязанная к проблемам и приоритетам регионов, отраслевой структуре, абсолютно не связанная с приоритетами, не способствующая ни постановке целей в соответствии с этими приоритетами, ни разработке задач. А сами приоритеты, цели, задачи понимаются в основном как синонимы.

Я вынужден был внимательно прочитать Стратегию развития города Москвы до 2025 года, которую бывшее руководство столицы присылало мне на рецензию. Я обычно стараюсь не писать отрицательных заключений, но что можно было сказать о том документе? Полное непонимание и смешение терминов «стратегия», «концепция», «стратегический план», «приоритеты». И совсем не случайно, что как только у Москвы появилось новое руководство, первый заместитель председателя московского правительства Андрей Шаронов сказал, что Москве нужна стратегия развития. Это случилось менее чем через год после утверждения предыдущей стратегии, на которую, как я знаю, было потрачено более 100 миллионов рублей.

Или найдите стратегию развития Дальнего Востока, разработанную в 2000-е годы. Кто-нибудь знает, где она лежит? А стратегия Приморского края?..

— Понятно, что специалист должен быть «докой» в сфере своих профессиональных интересов…

— Конечно. Например, моя профессиональная деятельность так сложилась, что, получив образование в Сибири, а затем в Москве, в Плехановском институте, я отработал несколько лет в промышленности, потом более 10 лет в Академии наук СССР. Следующие 23 года работал в разных ведущих университетах и консалтинговых фирмах мира, в том числе в США, в Австрии и т. д. Более 20 лет участвовал в разработке стратегий развития Тайваня, Бразилии, Албании, Болгарии и некоторых других стран. Но никогда меня не приглашали принять участие в разработке стратегии России.

Вместе с коллегами мы способствовали, однако, разработке концепции развития только одной отрасли российской социальной системы — физической культуры и спорта. Была разработана добротная концепция при лидерстве выдающегося спортивного руководителя и великого спортсмена Вячеслава Фетисова, которая, по-моему, была прервана в момент взлёта, хотя и использовалась при разработке соответствующей федеральной целевой программы. Посмотрите, сколько тогда реализовывалось и строилось объектов в спорте, какое количество наград завоёвывалось российскими спортсменами, и сколько сейчас... Свои знания, которые я накопил за рубежом, до сих пор толком не смог применить в России.

— Вернёмся к экономическим итогам четырёхлетия. Так, был отмечен рост производства на восемь процентов…

— В стране неплохие результаты экономического развития с точки зрения общих показателей, но они никак не связаны с наличием долгосрочной стратегии. Они обусловлены мировой конъюнктурой, ростом спроса на наши природные ресурсы. Россия до сих пор является сырьевым придатком, и это даже не надо доказывать. Когда идет спад мировой экономики, мы существенно теряем темповые показатели.

Может быть, это кому-то из лидеров неприятно слышать, но Россия единственная из больших стран с формирующимся рынком, у которых показатели национального дохода в период мирового кризиса были отрицательными более чем на 7,2 процента. Китай продолжал показывать экономический рост с несколько меньшими темпами, так же как Бразилия и Индия. Вместе с тем, надо отдать должное, вероятно, лично тогда еще премьер-министру Путину, за то, что, несмотря на наивные и примитивные рекомендации некоторых «специалистов» сократить пенсии и социальные расходы, он волевым решением увеличивал выплаты наиболее незащищенным слоям населения, таким образом, предотвратив социальный взрыв. Я считаю это его заслугой.

— Как, с точки зрения стратега, создать наиболее эффективные условия для нового президентства Владимира Путина?

— Трудно найти более подходящее время для разработки системной методологически обоснованной стратегии, чем начало нового президентства. В теории стратегии есть такое понятие «triggering event» — спусковой крючок, стартовый механизм. Что является предопределением, началом новой стратегии? Смена руководителя на предприятии, в цехе, в регионе или в стране — это хорошее начало для выстрела новой стратегии. Я могу сказать, что Президент Медведев, начиная срок своих президентских полномочий, много и позитивно говорил о модернизации. Но за этим не последовало стратегии. Всё ограничилось тезисами. Тезисы могут быть использованы при разработке приоритетов, но даже на этой стадии их недостаточно.

Четыре года прошло без реальных масштабных результатов модернизации. Россия по-прежнему не только недостаточно вкладывает в науку меньше и в процентном, и в абсолютном выражении, чем ведущие развитые страны, но и снижает затраты на неё относительно ряда других статей бюджета. А ведь рост затрат на оборону, не подкрепленный многократным увеличением затрат на науку, всегда ведёт к выпуску устаревшего вооружения. Рост затрат на социальные расходы без увеличения затрат на науку приводит к тиражированию неэффективных социальных технологий и решений, к слабой медицине, к всё более отстающей от мирового уровня системе образования и т. д.

— Что вы думаете о структуре наших затрат на науку? У нас затраты на Академию наук примерно равны затратам на Сколково, а также на Роснано. То есть на Академию наук приходится третья часть.

— РАН — уникальный научный механизм, созданный в России Петром Великим, сегодня подвергается остракизму со стороны ряда экономических советников. Сейчас Академия доведена до такого состояния, в котором она никогда не была. Ее бюджет — это бюджет среднего, не ведущего американского университета. А между тем, это главный научный мозг страны. Как такое можно было допустить? Посмотрите на зарплаты профессоров ведущего университета страны. Разве может ученый, потративший годы на исследования, получать 20 тысяч рублей в месяц? А ведь некоторые профессора получают и по 17 тысяч, и даже меньше. Их зарплата ниже, чем у водителя автомашины или даже курьера. Очень не хочется представлять Россию как страну абсурда. И чем быстрее это закончится и начнут выделяться большие средства на науку и образование, тем лучше.

— Какие вызовы, с точки зрения стратега, сейчас встанут перед новым президентом?

— У Владимира Путина весьма ограниченные средства. И страшно ограниченные сроки. Потому что даже шести лет крайне мало, чтобы разработать и реализовать хотя бы основные элементы стратегии для такой громадной страны, как Россия, с ее гигантскими незаселенными территориями и опасными соседями. К сожалению, должен сказать, что если отношение к разработке стратегии сохранится таким, каким оно было все предыдущие годы XXI века в России, то бюджетирование страны на основе природных ресурсов будет испытывать непреодолимые трудности уже через 5 лет. По моей оценке, пик этих трудностей символично придется на 2017 год.

— Что будет угрожать экономике России в ближайшие годы?

— Ближайшие пять лет России грозит снижение сырьевого экспорта, поскольку не вкладываются необходимые средства в геологоразведочные и поисковые работы, в обустройство новых месторождений. Соответственно, сократятся бюджетные возможности страны. Страна до сих пор использует только те геологические ресурсы, которые были разработаны в СССР.

Кстати, геология всегда была отраслью приоритетного направления в Стране Советов, что для сырьевой экономики абсолютно верно. Россия за последние 20 лет не создала других экспортно-генерирующих отраслей, а сырьевые последовательно разрушал частный способ присвоения результатов советской геологоразведки. Олигархи, приватизировав геологические ресурсы, быстро использовали их. Иногда они еще рассказывают, как они спасали Норильский горно-металлургический комбинат. Смешно. Норильский комбинат даже в самые худшие годы был высоко прибыльным, и если бы вместо всей программы приватизации начала 90-х было продано 10 процентов Норильского комбината западным компаниям, которые об этом мечтали, то вырученных средств хватило бы на реализацию всей программы технического перевооружения страны в то время. Вместо этого, используя ура-патриотический лозунг, олигархи, по сути, присвоили ресурсные месторождения, приватизировали прибыль, а полученные доходы вывезли за границу. Как за 400 лет до нашей эры сказал Сократ: «Обещая добро, олигархия была создана на самом деле для сверхбогатства».

— В Европе — сокращение производства. Наши экономисты предрекают серьезные последствия и для России.

— Если Россия — сырьевой придаток, то будут серьёзные последствия. Российское руководство действует реактивно. В Европе рецессия — россияне пытаются продавать ресурсы в Китай. А Китай все скупает, складирует, использует...

— Может ли Россия быть не только сырьевым придатком, но и технологическим партнером для Китая и других стран Юго-Восточной Азии?

— Россия по многим направлениям уже далеко отстала от них. Как сильно СССР опережал Китай в 1978–1979 годах: помню, как после кризисных проблем в отношениях Китая и СССР стало намечаться потепление, и китайская делегация приехала закупать в счёт долга Советского Союза промышленные товары. Они с удовольствием покупали в Красноярске чёрно-белые телевизоры «Рассвет» с малюсеньким экраном. Спустя 10 лет я работал в Китае, и великолепных цветных телевизоров в стране увидел столько, сколько в России не было ещё долгие годы. В Китае прогресс достигается на основе последовательно реализуемой стратегии.

Во внешнеэкономических связях также нужна долгосрочная стратегия, а не сиюминутная реактивная деятельность. Без стратегии в этой сфере Россия обречена бросаться то в одну, то в другую стороны. Подобные неприятности испытывает не только Россия. В США последние 15 лет также не разрабатывалась всесторонняя национальная стратегия, и американцы столкнулись с крупнейшими проблемами. Но в Америке хотя бы отдельные отрасли развиваются на основе стратегии. А лучший период, — когда Америка реализовывала стратегию, были последние два года из трех лет президентства Кеннеди. Тогда была принята стратегия достижения человеком Луны. Только эта, отраслевая, на первый взгляд, стратегия заставила обеспечить стратегический и технологический прорыв всей американской экономики. Потому что без такого развития полёт на Луну был бы невозможен. Прошло более 40 лет, а ни одна страна мира этого не может повторить. Вот что такое стратегическая концентрация ресурсов на правильно выбранном приоритетном векторе.

— Сейчас озвучивается несколько крупных экономических идей, которые явно готовятся к реализации. Например, идея, которую продвигает Газпром, — достижение равнодоходности внутренних и внешних цен на газ.

— Это очень опасная идея. Потому что ее реализация разрушит социальную ориентированность внутренней политики страны, где имеется высокий процент людей, не обеспеченных достаточными социальными выплатами, после того, как они годы жизни потратили на безоплатный труд. Это было бы величайшей ошибкой.

— Еще ставится задача обеспечить рост ВВП не 3-4, а 7-8 процентов в год…

— А где научное обоснование, какой рост нужен России? За счёт чего? Где взять ресурсы, необходимые для первоначального инвестирования? Сначала нужно понять, каковы приоритеты страны. А потом переходить к цифрам. По теории стратегии, количественные оценки возникают только на этапе разработки задач, а, конечно же, не приоритетов и не целей. Почему 7–8, а не 2 процента или не 24 процента? За счет каких ресурсов можно достичь такого роста и на основе каких революционных идей?

Профессиональный стратег — не демагог, не мечтатель и не журналист. Он должен потратить время на разработку методологически обоснованной стратегии. Стратегию должна разрабатывать команда профессионалов. В стране пока нет такой единой команды. Отдельные специалисты есть, но они не собраны, не объединены и не обеспечены хотя бы небольшими ресурсами. А те, кто ими сегодня управляет, не имеют специального образования в сфере стратегии и должной квалификации. Разработка стратегии — это не любительство, а профессиональная, глубокая, серьезная и чрезвычайно ответственная деятельность. Спросите, разрабатывали ли они стратегию хоть одного ведущего западного предприятия, или страны, или региона? И они сразу берутся за стратегию одной из экономически и политически сложнейших и крупнейших стран мира? Не научившись толком стоять на коньках, они сразу направляются на Олимпийские игры...

Беседовала Елена ЧЕРНОВА

Владимир КВИНТ

Экономист и стратег, доктор экономических наук, профессор, Иностранный член Российской академии наук. Более 20 лет являлся профессором нескольких ведущих университетов США. С 2006 г. — заведующий первой в России кафедрой финансовой стратегии Московской школы экономики МГУ имени М.В. Ломоносова, руководитель Центра стратегических исследований МГУ, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации. Член Бреттон-Вудского комитета, был советником по вопросам стратегии глав парламентов и правительств нескольких государств.

Основное меню

Рубрикатор

Архив журнала